Недавняя отмена Государственной думой порога явки на выборы нагляднее некуда показала: этому государству плевать, что о нем думает страна. Теперь уже не сработают никакие прежде обсуждавшиеся оппозицией варианты бойкота выборов. Даже если выборы бойкотирует 99,99% населения, достаточно будет того, что кандидаты от едоссов и спроссов проголосуют сами за себя и продолжат играть перед страной свою "право-левую" комедию по кремлевскому свистку.

Гражданам России в этой ситуации остается лишь единственный ответный ход – также отделить свою страну от этого государства. "Убей в себе государство!" – давняя песня "Гражданской Обороны" оказывается удивительно актуальной...

"Страна" и "государство" – далеко не тождественные понятия, хотя усилиями государственников делается все, чтобы их переплести и запутать. Государство – это не наша с вами родина, но всего лишь властный аппарат над нею. Поэтому когда вас "патриотически" призывают к защите "интересов нашего государства" – знайте, что под "нашим" эти пропагандисты имеют в виду лишь устойчивость своих начальственных кресел.

"Неужели непонятно, что в наше время никаких "государств" нет, что миф о государстве поддерживают заинтересованные группы – парламенты, полиция, таможня, – высказался на этот счет проницательный философ Евгений Головин. – Так называемые "простые люди", то есть мы с вами, живут на земле, в Интернете, в лесу, в самолете, но не в государстве".

В государстве живут только чиновники. Это их кафкианский замок, который они завороженно считают мерой всех вещей...

Социальное государство – это такой же оксюморон, как суверенная демократия.
Нынешнее российское государство уже никак не зависит от общества, но воспринимает себя совершенно самодостаточно. Это только в Конституции, как на красивой обертке, написано, что "единственным источником власти является народ". На самом же деле эта власть считает своим источником саму себя – нагромоздила несметное множество "санкционирующих" и "контролирующих" органов и присвоила себе право указывать народу, как ему жить.

Такое положение дел настойчиво (иногда даже нервно) выдается за "гарантию удержания страны от распада". Но, во-первых, распадается только мертвое. Ни одна крупная страна в современном мире от народовластия не распадается. А во-вторых, это государство само и разрушает нашу с вами страну, блокируя живые, "горизонтальные" связи между регионами, подменяя их назначаемыми по "вертикали" наместниками, которые обеспечивают централизованное выкачивание ресурсов из каждого региона по отдельности. Колониальный метод со времен Римской империи не изменился – "разделяй и властвуй".

Сегодня кое-кто из "третьих римлян" пытается доказать, что в русской истории так было всегда. Однако в нашей Новгородской республике вообще не знали понятия государства в смысле некоей бюрократической машины, стоящей над народом, автономной от него и требующей поклонения самой себе. Известный историк Николай Костомаров описывает характерную сцену прибытия государственных послов:

"Ставши на вече, послы сказали: "Великий князь велел спросить Новгород: какого государства он хочет?" Вече заволновалось: "Мы не хотим никакого государства! Господин Великий Новгород сам себе государь!"

Но затем Новгород, к сожалению, проиграл этому унитарному централистскому государству, что на несколько веков поставило бюрократию над обществом и даже сделало такую ситуацию "нормальной" для российского сознания. Да и Европа тогда проходила через стадию абсолютистских монархий... Однако история циклична – сегодня в наиболее развитых европейских странах функции самоуправления все более берут на себя всевозможные общественные организации, создаваемые "снизу". Хотя "снизу" – это неправильное слово: граждане там вовсе не считают себя "ниже" государства – но ровно наоборот... Они (как и наши новгородцы) считают государство всего лишь своим наемным служебным аппаратом – а не какой-то "сакральной" неприкосновенной властью. В России же, как водится, запрягают долго...

Но все же и у нас общество стремительно воссоздается. Чем шире и глупее размахивает нынешняя власть своей ржавой "государственной" шашкой – тем больше людей вливается в гражданскую оппозицию, тем легче находят общий язык те, кого ранее невозможно было представить вместе. Разделяющие идеологии сменяются объединительными проектами. Но главное – чтобы они действительно были проектами, то есть не просто противостоянием нынешней власти, но позитивной альтернативой. Привлекательной для широких масс. Потому не сводимой к узко электоральным задачам и только к политике.

У нас почему-то забывается, что всякое побеждающее политическое движение одерживает верх, если оно вдохновляется мощным и авангардным культурным проектом. Только он способен произвести радикальный "апгрейд" общественного сознания и подготовить его к историческим переменам. Поэты Серебряного века сделали для победы революции больше, чем дискуссии думских кадетов и политэкономические штудии марксистов. (Да и русский рок для перестройки 1980-х значил больше, чем "самые смелые" публикации "Огонька".) Если сегодняшние оппозиционные политики не поймут необходимости такого культурного прорыва – все их усилия по подъему народа власть просто растворит во всеразъедающей кислоте телерадиопопсы, которая превосходно владеет технологиями массовой дебилизации и потому замечательно себя чувствует при этом режиме...

Сегодняшний культурный прорыв зреет не на столичных "птицефабриках звезд", но в оригинальных проектах творческой молодежи из самых различных российских регионов – от Карелии до Камчатки. Общественное и культурное пробуждение от государственной централизации здесь идут рука об руку. Регионы с их уникальными древними культурами более не хотят оставаться сплошной серой "провинцией" – как они видятся с кремлевских башен. Но не хотят они и разделяться между собой – напротив, они интересны друг другу именно в силу своей уникальности, у них налажен интенсивный и неформальный культурный обмен. Однако эти региональные и межрегиональные творческие группы сегодня действуют на чистом энтузиазме – власть интересуют лишь ресурсы, а оппозиция, как ни странно, также пытается строить партийные "вертикали", тогда как современному состоянию общества куда более адекватны сетевые структуры.

Нынешний государственный режим невозможно победить, создавая его столь же централизованное подобие – пусть даже "самое либеральное". Реальное отделение страны от государства возможно лишь на путях ее нового открытия: только над воссозданным региональным многообразием России окончательно рассеется серая тень Вавилона...

Вадим Штепа