Михаил Краснов. Фото с сайта bashvest.ru
  • 25-06-2009 (16:25)

Золотая клетка

Михаил Краснов: Национальная ассамблея оптимальна для принятия новой Конституции

update: 25-06-2009 (17:09)

В рамках дискуссии о необходимости конституционной реформы в России, инициированной советом Национальной ассамблеи, мы беседовали с известным адвокатом Еленой Лукьяновой и членом политкомитета партии "Яблоко" Виктором Шейнисом. Теперь на вопросы корреспондента Каспаров.Ru о том, можно ли исправить уже существующий Основной закон или необходима полная замена Конституции для обеспечения подлинно демократического развития России, отвечает участник Конституционного совещания 1993 года, автор разработанного в 1999 году проекта новой редакции Конституции, доктор юридических наук Михаил Краснов.

— Михаил Александрович, вы поддерживаете идею проведения общественной дискуссии по Конституции?

— Конечно, поддерживаю. Я давно твержу о том, что существующие проблемы нынешнего положения — социального, экономического, политического — в большой степени вытекают из того, как устроена власть по Конституции. Однако тему дискуссии, на мой взгляд, лучше сформулировать в более широком виде: нужна ли политическая реформа в России? Так как в любом случае эта реформа завязана на изменении Конституции. Ставить же вопрос прямолинейно: что необходимо изменить в Конституции России? — мне кажется, в политическом смысле неверно.

— Тем не менее вы предлагали свой проект Конституции. Чем вас не устраивает нынешняя?

Смотрите также
Реклама
Справки
Реклама
НОВОСТИ
Реклама

— Я две книги на эту тему написал, могу говорить долго, но попробую изложить самую суть. Нашу Конституцию, как и большинство других, условно можно поделить на две части. В первой записаны прекрасные вещи: что Россия — это демократическое, правовое, федеративное государство, управление которым осуществляется на принципе разделения властей; что у нас самостоятельность местного самоуправления; установлен идейный и политический плюрализм и т.д. В этой же условной части закреплены права человека и гарантии соблюдения этих прав. Вторая часть посвящена описанию устройства власти. Людей интересуют, естественно, их права. И они обычно не задумываются о теснейшей зависимости реальности этих прав от властной конструкции. А у нас эта конструкция такова, что власть сконцентрирована в руках одного института — президента. Так что, как верно заметил один историк, в российской Конституции не просто обозначены разные векторы, а прописаны разные типы государственности.

Если детально разобрать компетенцию президента, парламента, правительства, будет ясно, что разделения властей на самом деле нет. Соответственно, и судебная власть не самостоятельна. Я бы мог подробно рассказать, благодаря каким конституционным "крючкам" это происходит, но в рамках интервью скажу лишь обобщенно. По нашей Конституции у президента две роли: с одной стороны, арбитра, "парящего" над всеми ветвями власти и обеспечивающего устойчивость государства, с другой — активного политического игрока, выступающего на стороне созданной им же команды. Причина многих безобразий, в том числе связанных с безнаказанностью высоких чиновников, кроется в этой двойственности. В таких институциональных условиях президент не в состоянии быть политически нейтральным, то есть защищать основы конституционного строя — ту же демократию с ее плюрализмом и равноправием.

— Почему Конституция оказалась такой двойственной?

— Конституция соответствует уровню развития общества, она не даруется свыше, она пишется людьми, живущими в конкретных исторических обстоятельствах. К тому же нет современного Сперанского, то есть фигуры, сопоставимой с ним по масштабности мышления, умению видеть перспективу. Сами же обстоятельства были драматичными. Ведь в начале 90-х происходила самая настоящая революция. А ни одна революция не считается со старым правом. Конечно, она могла протекать и более спокойно, если бы Съезд народных депутатов и президент Ельцин нашли компромисс. Но чем дальше от 1991 года, тем меньше для этого оставалось возможностей. По обе стороны находились, в общем-то, советские по своему образу мышления люди.

Борис Николаевич, который имел от народа мандат на проведение реформ, решился на крайний шаг — роспуск парламента и прекращение действия советской, по существу, Конституции. Мало кто вспоминает, что в Конституции 1978 года, несмотря на все новшества, сохранялся принцип полновластия Советов, то есть официальная сердцевина советской власти, а это делало запись о разделении властей пустой декларацией. Возникло лобовое столкновение. А в нем всегда есть победитель и побежденный. Победителем, хотя и с большой натяжкой, вышел президент. Поэтому у президентской стороны, которая взялась за доработку проекта, подготовленного Конституционным совещанием, руки политически были развязаны. Неслучайно после событий октября 1993 года доработка проекта Конституции велась в президентской администрации. И хотя были приглашены независимые эксперты, тем не менее комиссия по доработке исходила не столько из необходимости баланса, сколько из идеи, что впредь президенту-реформатору никто не должен мешать. Так и возникла существующая конструкция власти, которую, кстати, и сегодня бюрократия использует под тем же лозунгом: "Не мешайте президенту! Он лучше знает, что надо и как надо".

— То есть нынешняя Конституция — это ситуативный по форме документ?

— Да, в этом наша драма. В условиях горячки и чрезвычайщины дальновидность людям часто отказывает. Отсюда и такая конструкция, которая, возможно, первое время себя и оправдывала, поскольку силы советского реванша были еще вполне способны вновь дестабилизировать ситуацию. Но в стратегическом смысле такая конструкция оказалась направленной против демократического и правового государства. Ведь Конституция по большому счету — это клетка для власти. Другими словами, она задает такие правила, которые должны ограничить властвующих. Почему? Да потому, что во власть приходят не праведники, а обычные земные люди. Но власть — это огромный соблазн. Рассчитывать, что люди сами преодолеют соблазны, значит не понимать природу публичной жизни. Поэтому правила должны соответствующим образом мотивировать поведение политиков и чиновников. Это и есть главная задача любой конституции. Наша Конституция ее не решила и в нынешнем виде не решит.

— Какую форму Конституции вы предлагаете?

— Теоретически парламентская модель лучше президентской. Но если сейчас ее вводить, то государство пойдет вразнос. Поскольку все эти годы не было условий для созревания ответственных и договороспособных партий, резкий переход к парламентской модели, скорее всего, приведет к хаосу. Смешанная модель, которая у нас и сейчас, в принципе для сегодняшней России оптимальна. Проблема в другом — нужен баланс в системе сдержек и противовесов. Президент должен быть по своим полномочиям сильным. Но его сила должна быть направлена Конституцией на выполнение одной главной роли — хранителя суверенитета и стабильного конституционного строя. В том числе президент должен обеспечивать для политиков справедливые правила игры. Сегодня это невозможно.

Например, в нашей Конституции записана чудовищная вещь: президент определяет основные направления внутренней и внешней политики. А зачем тогда разделение властей? Зачем парламентские выборы, если от парламента ничего не зависит, а все определяет президент? Или формирование правительства. Это сердцевина политической жизни в любой стране, поскольку правительственная политика должна зависеть от выбора народа. У нас же она зависит только от президента. На первый взгляд, все сбалансировано: президент назначает председателя правительства по согласованию с Государственной думой, то есть вроде бы один "ключ" находится у президента, другой — у Думы. Но дальше мы читаем: если три раза Дума откажется согласовать кандидатуру премьера, то глава государства распускает эту палату и назначает председателя правительства. Заметьте, уже без всякого согласия. Так что Дума вынуждена "полюбить" премьера, так как, если даже она пойдет на роспуск, ситуация не изменится: правительство-то уже сформировано и слагает с себя полномочия только перед вновь избранным президентом.

— Складывается впечатление, что наше общество готово предоставить президенту еще большие полномочия. Вы с этим согласны?

— Заблуждение, что народ хочет этого. Просто у людей нет альтернативы. Они видят разложившиеся государственные институты, которыми командует президент. В таком случае рациональное мышление заставляет надеяться только на президента, который, как думают наши сограждане, может надавать по башке тем или другим. Поставьте общество в другие условия, и оно будет рассуждать по-другому. Во многих странах со схожей конструкцией, если есть нормальная политическая конкуренция, президент не превращается в вождя. У нашего же президента ничем не сбалансированные властные прерогативы, никто не может ему противостоять. И он объективно становится единственным благодетелем народа. "Надежа-государь". Отсюда и желание многих людей еще больше укрепить его власть в расчете на то, что он тогда лучше справится с распустившейся бюрократией. Но это иллюзия, так как в отсутствие политической жизни сам президент является главой бюрократии.

— К чему может привести несбалансированность власти?

— Президент — это не одна фигура, а все президентское окружение, не ограничивающееся, кстати, только его администрацией. И оно всегда влияет на президента. Свято место пусто не бывает. Место, не занятое политиками, занимают чиновники. Тот же пресловутый Сурков. Кто он такой? Госслужащий. Но он напрямую участвует в публичной жизни. При этом в отсутствие политической конкуренции происходит отрицательная селекция в государственном аппарате. Почему творятся безобразия? Потому что существует круговая порука бюрократов. В нормальной ситуации бюрократов сдерживают политики. Для этого есть свободные СМИ, независимые общественные объединения, информацией которых о всяких безобразиях питаются депутаты. У них есть разнообразные инструменты: депутатские запросы, парламентские расследования, вотум недоверия правительству и т.д. В современной же России ни разу вотум недоверия не был вынесен. Даже при Ельцине, у которого не было сегодняшних рейтингов. Почему? Опять же, смотри Конституцию! Ведь если Дума все же объявит вотум недоверия правительству, то решать будет президент: или правительство отправлять в отставку, или распустить Думу? А зачем отправлять ему свое правительство в отставку? Скорее всего, он распустит Думу. Так что у депутатов срабатывает инстинкт самосохранения.

— Многие люди не разбираются в этих тонкостях. Главное, что президент, по их мнению, хороший. Ведь он обещает бороться с коррупцией и "нерадивыми" чиновниками. Что вы можете сказать на этот счет?

— В этом кроется трагическая ошибка. Действительно, многие считают, что главное — найти хорошего человека. Но мало кому приходит в голову, почему именно этот "хороший человек" становится главой государства. Разве мало хороших людей? Многие не понимают, что у них на самом деле отняли право выбора. Ельцин, как бы кто к нему ни относился, избирался как политик, как человек публично высказывавший свою позицию, поддержанный значительной частью общества еще до того, как он стал президентом. А наши президентские выборы начиная с 2000 года — это уже не выборы политических фигур. Это выборы чиновников из чиновников.

Технология отработана: за какое-то время до выборов преемник назначается на достаточно высокий пост и, что называется, раскручивается. И ореол его высокой должности делает то, что в других странах достигается длительной политической деятельностью, ясно выраженными позициями, поступками, наконец. Поскольку у нас до сих пор партии не приводили политиков к власти, общество считает, что рассчитывать на партийных деятелей опасно — там, мол, одни болтуны. А тут — человек солидный, ответственный, иначе его бы не назначили премьером или вице-премьером. Другая опасность "подбора президентов" из чиновничьего резервуара состоит в том, что президент приходит не как лидер определенной политической силы со своим ясным видением стратегии развития, а именно как чиновник, за которым нет политической поддержки. И он, естественно, начинает создавать свой политический лагерь. Так и появляются не правящие партии, ответственные перед народом за проводимый курс, а именно партии власти, то есть бюрократические структуры, маскирующиеся под политические.

— Путин же опирался на политическую силу — партию "Единая Россия"...

— Повторю, это выращенная в пробирке партия, которую президент сам же и создал. Это партия, выражающая интересы ныне властвующего класса бюрократии. В отсутствие реального выбора люди голосуют за нее. Это нормальная человеческая реакция. Когда в советское время в магазине (и то не во всяком) было два сорта колбасы, люди брали менее плохую. Так что смотря с чем сравнивать. Мы берем то, что дают. Человеческая психика так устроена — оправдывать то, что есть. Если люди задумаются: а так ли хорош их кумир, — у них возникнет душевный дискомфорт. Зачем им это, пока более-менее жить можно. Люди задумываются, лишь когда испытывают нехватку продуктов или когда ночные звонки в дверь будут означать, что за кем-то пришли "органы". Пока этого, слава богу, не происходит, а потому вроде бы и нет повода для беспокойства. Так и живем, не очень задумываясь о завтрашнем дне…

— И все-таки отсутствие политической конкуренции — повод для беспокойства?

— Конечно, но для тех, кто хотя бы немного видит причинно-следственные связи. Бесконтрольное властвование бюрократии ведет к произволу по отношению к гражданам. Чиновник может сделать все что угодно с обычным человеком. Например, отобрать собственность. Это касается не одного Ходорковского, это может произойти с каждым, просто в других масштабах. И СМИ вряд ли заинтересуются, если у кого-то захотят отобрать маленький личный дом. При такой конструкции власти мы не застрахованы от поворота в любую сторону. Когда власть никто и ничто не сдерживает, она будет делать все, что заблагорассудится. И вовсе не потому, что там плохие люди. Обычные. Просто так происходит везде и всегда, если власть не ограничена обществом.

— Люди в данный кризисный момент страдают больше от произвола хозяев предприятий.

— Но и это следствие того, о чем я говорю. Произвол собственников — проявление неработающих институтов правовой защиты. У нас, между прочим, государство объявлено не только демократическим и правовым, но и социальным. А это значит, помимо прочего, что оно должно активно вмешиваться в отношения между предпринимателями и наемными работниками, если нарушаются права последних. Но этого не происходит, а потому люди, доведенные уже до предела, выбирают крайние формы протеста. Добавьте сюда и фактическое отсутствие профсоюзов. Их нет, одна беззубая и бессильная фикция в виде ФНПР, стремящаяся дружить с властью. А профсоюзы, хоть и не политические организации, но часто их сила в связанности с определенными партиями. Точно так же и партии, обычно социал-демократические, имеют опору в сильных профсоюзах.

— С чего бы вы начали дискуссию о политической реформе и в конечном итоге о реформе Конституции?

— Я бы не начинал с обсуждения какого-то готового проекта Конституции. Это будет телега, поставленная впереди лошади. Готовые формулировки сковывают мысль. Главное — определить принципиальную конструкцию "золотой клетки" для власти. Договариваться сначала должны политики, которые представляют интересы разных слоев народа, а не юристы. Если Национальная ассамблея начнет оттачивать формулировки, то может увязнуть в дискуссии. На мой взгляд, сначала необходимо обсудить принципы. Какая форма правления является в настоящее время для России наиболее приемлемой: парламентская, президентская или полупрезидентская республика? Или конституционная монархия? Затем в рамках избранной формы надо решить, в какую сторону должен быть смещен баланс полномочий: президента, парламента или правительства? На основе этого сформулировать некий манифест "О конституционных принципах". Ну и, наконец, нужно продумывать формы процесса принятия новой редакции или вообще новой конституции.

— Насколько удачно выбрано время для дискуссии?

— Я бы сказал, время не выбиралось, оно, наконец, пришло. Я уже давно говорю, что пора дискутировать на эту тему. Мы с коллегами в 1999 году пытались закрутить дискуссию, создали информационную волну, но общество и политики этими идеями не прониклись. Отрадно, что именно Национальная ассамблея станет площадкой для дискуссии, потому что Конституция — это продукт согласия разных политических сил. Если в создании Основного закона будет участвовать только одна сила, то Конституция будет однобокая, какую мы сейчас имеем.

Ольга Гуленок

Вы можете оставить свои комментарии здесь

Реклама
orphus
Реклама
Реклама
Колонка
Сакральная жертва Путина
Агнец на закланье. Источник: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/17661
Реклама
Реклама