Юлия Галямина
  • 16-04-2010 (15:58)

Сила сближения

Оппозиция должна модернизировать себя и всю страну одновременно

update: 16-04-2010 (21:44)

Модное ныне словечко "модернизация", как обычно бывает с пропагандистскими терминами, каждый понимает по-своему. Впрочем, именно данный термин дает для этого более очевидные предпосылки, поскольку даже в словарях по философии и социологии характеризуется как "расплывчатый" и "собирательный". Отвлекаясь от уже давно ведущихся дискуссий о том, в какой собственно сфере необходима модернизация (а с тем, что она необходима, согласны, по крайней мере на словах, как властные, так и оппозиционные элиты) — в общественно-политической или только экономической, можно привести два основных актуализированных значения этого слова. Согласно первому, модернизация — это непрерывный процесс изменения, положенный в основу современного "западного" общества в противовес традиционному обществу, основанному на сохранении и воспроизведении одних и тех же форм его организации и жизненного уклада его членов. Второе значение связано с понятием "догоняющей модернизации", под которой понимается приведение архаичных форм организации общества или экономики в соответствие с более современными образцами.

Очевидно, что кремлевскими пропагандистами и непосредственно Дмитрием Медведевым, хоть они в этом и не признаются, слово "модернизация" употребляется как современный аналог "догнать и перегнать".

Модернизация же в первом значении для властной верхушки неприемлема, так как непрерывное изменение общества как принцип предполагает высокий уровень индивидуальной свободы граждан, основанный на ценностях демократии и прав человека.

А такой подход невозможен без регулярной сменяемости власти, что в планы Кремля и Белого дома совершенно не входит. Копирование же образцов при догоняющей модернизации вполне может быть частичным (история знает массу таких примеров) или имитационным, что целиком устраивает властей предержащих.

Смотрите также
Реклама
НОВОСТИ
Реклама
Реклама

В этом понятийном поле словосочетание "модернизация оппозиции" может пониматься тоже двояко. С одной стороны, модернизация как ценностный принцип, положенный в основу функционирования оппозиционной части общества, то есть принцип непрерывного развития, предполагающий как высокий уровень индивидуализации, свободы, творческой активности членов оппозиции, так и высокую культуру их взаимодействия, горизонтальной интерактивности.

С другой — модернизация как некая технологическая задача приведения оппозиционного движения в более современный, а значит в более эффективный вид (в общих чертах более современное является более эффективным — более современный станок обладает большей производительностью, более современный автомобиль быстрее едет и более безопасен, современные формы организации общества повышают качество жизни его членов).

Полагаю, что в случае с российской оппозицией, (как и в случае с Россией в целом) модернизация во втором смысле не будет успешной, если в ее основу не будут положены модернизационные принципы первого смысла.

Прежде чем продолжить рассуждения, необходимо определиться с тем, что считать критерием эффективности для оппозиции. Я бы предложила следующий: уровень влияния на ситуацию в стране. Этот единый критерий складывается из многих факторов: уровня влияния на принятие властью, чиновниками тех или иных решений, индекса цитирования, количества поддерживающих оппозицию людей, количества членов организаций, уровня их бюджетов и т. д.

Нельзя не признать, что сегодняшняя ситуация, к сожалению, оставляет желать лучшего. Оппозиция не оказывает значительного влияния на события в стране, редко формирует повестку дня за пределами ее замкнутого круга, не пользуется популярностью и доверием в обществе. А значит, ей необходимо обновление, необходимо найти новые ресурсы для развития, и вопрос о модернизации на сайте Каспаров.Ru поставлен не напрасно.

Очевидно, что влияние оппозиции на ситуацию в России, где у нее отсутствуют институциональные возможности для выполнения своих задач, может осуществляться только через общество. В то же время и обыватели, и интеллектуалы зачастую испытывают глубокое недоверие к оппозиционным политикам. Недоверие к оппозиции парадоксальным образом связано с недоверием к самой власти. Как правильно отметил Денис Билунов на круглом столе в редакции сайта Каспаров.Ru, "большинство людей убеждены: все покупается и продается, и только так делается политика". Печально наблюдать, как это усиливающееся в последнее время недоверие к власти многие оппозиционные лидеры склонны рассматривать как признак доверия к оппозиции. Не стоит уповать на то, что волна народного возмущения, сметя (что еще тоже не факт) чекистов, вознесет на вершину нынешних оппозиционеров: для народа все, кто называет себя политиком, мазаны одним миром. Можно сказать, что шансы "тучных годов" упустила не только власть, но и оппозиция — сегодня вероятность народного бунта возрастает, а возможностей его возглавить у оппозиции, похоже, стало еще меньше.

То есть основной задачей, которая стоит сегодня перед оппозицией для того, чтобы стать успешной, можно считать получение мандата от народа.

Вот только как эта задача сочетается с задачей модернизации, можно ли считать в данном случае модернизацию эффективной для решения поставленной задачи? Не факт, что суперсовременный автомобиль будет полезнее на разбитых российских дорогах, чем трактор. Наше общество — немодернизированное, архаичное до такой степени, что это стало уже мешать даже власть имущим (и этим тоже, а не только пропагандисткими уловками можно объяснить запущенную Медведевым осеннюю идеологему). Очевидно, что для того, чтобы стать ближе к народу, надо не только снять клубные пиджаки и вылезти из джипов, но и идеологически спуститься на наш традиционалистский уровень с его религиозностью сознания, аффективным типом принятия решений, с его отвращением к политике, идее прав человека, демократии (см. последний социологический опрос про отношение россиян к идее демократии).

Дискуссии на эту тему оппозиция ведет уже давно — и не только на идеологическом, но и на чисто практическом уровне. Еще когда в России проходили "Марши несогласных", на заседаниях оргкомитета велись жаркие споры вокруг лозунгов очередной предстоящей акции протеста. Бывало, что члены оргкомитета делились на два лагеря — тех, кто предлагал лозунги, "понятные народу", и тех, кто считал, что лозунги должны отражать ценностную ориентацию организаторов, то есть условное "За повышение пенсий!" против "За свободу собраний!". Многие авторы, участвующие в нынешней дискуссии, также предлагают в качестве "модернизации" приближение оппозиционных лозунгов к по сути архаичным запросам общества (обращение к религиозности или националистичности народа).

Между тем такая "сниженная" (с точки зрения актуального представления о современности) риторика противоречит идеи модернизации как в значении догоняющего, так и в значении непрерывного процесса. Но получается, что оппозиционная часть общества, разделяющая идею модернизации и готовая применить ее к себе, неизбежно вступает в противоречие с остальным обществом, а значит, модернизация применительно к оппозиции по определению будет неэффективной с точки зрения достижения ее основной цели.

Однако выход из этого видимого тупика может быть следующим:

модернизированная оппозиция может появиться только в модернизированном обществе, и эти два процесса должны проходить параллельно.

Оппозиции и обществу нужно постепенно сближать позиции. В истории России были периоды, когда идея модернизации поддерживалась только самой передовой и при этом не связанной с властью частью общества. Путей реализации этой идеи тоже было два: влияние на власть с целью стимулирования процессов модернизации сверху и влияние на само общество путем просвещения и внедрения передовых идей в жизнь "низов".

В современных условиях апелляция исключительно к власти не только не является эффективной, но и противоречит самой сути понятий "современность" и "модернизация", ставка в которых, как я уже отмечала, делается на индивидуальную свободу и творческую интерактивность граждан, а насадить эти качества в приказном порядке сверху невозможно. Однако несомненно, что власть может создать условия, как благоприятствующие развитию названных качеств, так и ставящие барьеры на этом пути. Нынешняя российская власть, несмотря на все заявления о поддержке идеи модернизации, реальных шагов в этом направлении не делает. Но это не значит, что надо прекращать попытки изменить ситуацию. Если запущенное властью словечко превратится в реальную потребность населения благодаря действиям оппозиции, власть не сможет продолжать держаться за традиционалистские устои. Главное — не дать официозной пропаганде в очередной раз превратить правильные слова в симулякры.

Внедрение новых ценностей в общественный оборот — процесс длительный, понимание этого часто отпугивает нынешних оппозиционеров, уверенных, что главное для них — изменить государственное устройство, и дело пойдет само собой. Однако только внедрение в сознание и в жизненную практику граждан современных ценностей может в результате привести к устойчивым изменениям в стране, а смена власти сама по себе, в результате дворцового переворота ли, революции или бунта будет воспроизводить одни и те же архаичные формы государственного устройства. Двадцать лет назад мы уже сталкивались с тем, что модернизационные идеи, навязанные сверху и не закрепленные в общественном сознании, быстро были обесценены, и все достижения первых лет после перестройки были уничтожены пришедшими к власти чекистами, появление которых было освящено элитой и поддержано обществом.

Проникновение, интеграция в общество разделяемых оппозицией ценностей, оппозиционной риторики и модернизационной практики возможно только в случае, если и сама оппозиция не будет выхолащивать смысл из пропагандируемых идей.

Идеи развития, открытости, творческой инициативы, движения снизу вверх, индивидуализации, свободы слова и просто свободы, демократии, равенства людей с точки зрения прав человека и стартовых возможностей, составляющие суть модернизации, лишь в том случае могут стать привлекательными для большинства, если сама оппозиция не только на словах, но и в своей практике будет их придерживаться и показывать преимущества и эффективность модернизационной модели перед традиционалистской. Оппозиция может заслужить уважение общества, последовательно придерживаясь своих принципов, и это даст ей возможность распространить их на само это общество.

За последние годы оппозиции удалось сделать несколько шагов в нужном направлении — такие проекты, как "Другая Россия" или "Солидарность", смогли придать новый импульс развитию оппозиционного движения. Прежде всего за счет того, что эти проекты отчасти помогали оппозиции "сбросить маски", о которых говорил Андрей Ерофеев в ходе круглого стола в редакции сайта Каспаров.Ru. То, что в одной компании оказались старые антисоветчики и люди, на чьем флаге — серп и молот, сторонники СПС и "Яблока", само по себе уже меняло угол зрения на оппозицию со стороны и делало ее более открытой, более гибкой. Однако этих усилий оказалось недостаточно, маски, словно в фильме ужасов, не хотели отлипать от лица: судьба "Другой России" как широкой коалиции известна, "Солидарность", будучи еще менее широким объединением, тоже ходит по лезвию ножа, постоянно находясь под угрозой распада.

Предпринятых усилий оказалось недостаточно, чтобы оппозиция предстала в глазах граждан новой силой. Большинство людей все еще мыслят в старых, выработанных в 90-е годы терминах, понимая под оппозицией КПРФ и ЛДПР, четко проводя деление на левых и правых и т. д. Для примера можно сослаться на статью политолога Сергея Михеева, появившуюся в рамках дискуссии о модернизации оппозиции. "Прослеживается какая-то полурелигиозная тенденция сакрализации девяностых", — пишет автор. Очевидно, что он не совсем знаком с позицией представителей современной либеральной оппозиции, которые видят корни путинского режима в ельцинском. Даже если в частном случае такую искаженную оптику стоит отнести на счет автора, нельзя не признать, что оппозицией сделано далеко не все для того, чтобы предстать перед народом в качестве новой силы, представляющей его интересы.

Одна из причин как устойчивости общественных коннотаций, так и объективной неэффективности в распространении влияния оппозиции на общество в том, что многие из ее перекочевавших в современность лидеров в 90-е и начале 2000-х, побывав на вершинах политического и общественного Олимпов, до сих пор сохраняют старые жизненные практики.

Они ставят себя не на одну доску с народом, взирают на него со своей уже воображаемой волшебной горы (примеров можно привести много, и все их знают: высокомерие, переходящее в хамство, побег в окружении охраны с места митингового "винтилова" или просто игнорирование "опасных", запрещенных акций протеста, нелицеприятные высказывания в отношении российского большинства). Лидеры оппозиции также не готовы жертвовать своим жизненным укладом. И это не в упрек — каждый человек вправе сам распоряжаться своими деньгами и выстраивать свое поведение так, как он считает целесообразным. Но неудивительно, что в преимущественно нищей стране с ее произволом милиции и высокомерием чиновников люди не готовы воспринимать их "своими", а их оппозиционность рассматривают только как игру.

К счастью, процесс появления новых лидеров снизу уже начался, но он очень быстро купируется властью. Можно даже утверждать, что новых народных лидеров власть боится гораздо больше, чем старых "проверенных" оппозиционеров.

Вопрос о появлении новых лидеров напрямую смыкается с идеей о параллельной модернизации общества и оппозиции. Не только оппозиция может модернизировать общество, но и общество — оппозицию. Находясь в своем замкнутом пространстве, оппозиция поневоле воспроизводит модель "не открытого, а закрытого" общества: поиски врагов, предателей и "вероотступников", ожидание провокаций и подвохов от соратников, обострение внутривидовой борьбы, характерные для всех оппозиционных движений — от левых до националистов, — не только не соответствуют идеям модернизации, но и не добавляют привлекательности оппозиции.

Избежать этого можно, только постоянно привлекая в оппозицию дополнительный человеческий ресурс: новые свободные личности способны привнести в оппозиционное движение новые творческие идеи и в то же время воспрепятствовать превращению оппозиции в замкнутые секты со своим строгим уставом.

Разнообразие подходов и точек зрения может привести к новому качественному скачку в развитии оппозиции, то есть принять принцип модернизации, постоянного обновления в качестве основы формирования оппозиции.

Итак, модернизация оппозиции за счет привлечения в ее ряды новых представителей общества невозможна без одновременной модернизации самого этого общества, и, соответственно, модернизация общества невозможна без модернизации оппозиции.

Если говорить о технологической стороне вопроса, то рецепты известны как в вопросе о внутренней модернизации оппозиции, так и в вопросе ее модернизационного влияния на общество. Многие из этих методов оппозиция пытается внедрять, но, к сожалению, делает это непоследовательно.

Для обновления внутренней организации необходимы: запрет на любую форму административной (а не выраженной в виде текстов) реакции на высказывание любых, даже очень спорных точек зрения; внедрение финансирования оппозиции снизу, что, соответственно, резко повышает статус рядовых членов оппозиционных движений и снижает потенциал для проявления высокомерия и произвола лидеров; поощрение максимально открытых дискуссий в рамках общих конвенций по культуре их ведения (интересным опытом в этом отношении стала подписанная членами Национальный ассамблеи Хартия, впрочем, этот опыт почему-то не был перенят такой организацией, как "Солидарность") и т. д. Возможно, плодотворной окажется заимствование идеи из теории реинжиниринга бизнеса, предполагающей, что постоянное развитие и обновление является отдельной технологической задачей, под которую должны резервироваться специальные ресурсы.

В вопросе распространения модернизационных идей вовне также не стоит изобретать велосипед. Мне кажется, что оппозиционеры в большинстве своем очень мало внимания уделяют общению с неполитизированной частью общества, экспертного сообщества, интеллигенции. Оппозиционные идеи не внедряются не только в бытовой, но даже в интеллектуальный дискурс. Разрушать традиционалистский взгляд россиян на устройства общества, государства, власти можно, показывая связь между базовыми современными ценностями и решением реальных проблем, которые возникают у граждан. К счастью, в последнее время подобные идеи начинают реализовываться, как в случае с недовольством общества милицией или "мигалками". Однако роль оппозиции в этих социальных кампаниях все еще незначительна. А ведь оппозиция как более собранная сила могла бы помогать в проведении таких социальных кампаний и юридически, и организационно, и просто физически. Но к сожалению, многие оппозиционеры хотят видеть от участия в социальных акциях быструю отдачу и, не получая ее, разочаровываются в активном взаимодействии с автомобилистами, обманутыми дольщиками или борцами за сохранность исторических памятников. В то же время

политизация общества в целом через группы людей, столкнувшихся с социальными проблемами, которые не решаются традиционными методами, наиболее эффективна —

политика должна начать восприниматься обществом как реальный и практичный механизм, обслуживающий их интересы, а не интересы политиков. Отсюда не за горами идея о сменяемости власти, демократии и прочие.

Если у оппозиции нет доступа к настоящему радио и ТВ, она для внедрения в общество своих передовых идей должна пользоваться сарафанными (в современном варианте представленными блогосферой), привлекая в качестве невольных распространителей информации всех тех представителей общества, к которым она имеет отношение. Ну а для этого оппозиция должна доказать, что она, во-первых, не врет, а во-вторых, от нее имеется реальная польза.

Юлия Галямина

Вы можете оставить свои комментарии здесь

Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама