Борис Акунин. Фото newsper.net
  • 10-12-2012 (13:17)

Борис Акунин и "год спустя"

О "логическом противоречии" Бориса Акунина

update: 10-12-2012 (15:39)

Год назад, когда протестные митинги в России вновь стали массовыми, писатель Борис Акунин (Григорий Чхартишвили) прервал зарубежный отдых и вернулся в Москву, выступил на Болотной площади. Сегодня он называет себя "центристом" и надеется на "компромисс и консенсус". Блогеры критикуют позицию Григория Шалвовича.

"Сейчас в связи с приятной годовщиной многие из тех, кто так или иначе участвовал в протестном движении, стали мериться своими оппозиционными заслугами: кто боролся с режимом с самого начала, кто присоединился позже, кто "прибежал на готовенькое", — пишет Борис Акунин. — Это напоминает иерархию старых большевиков, которые делились на товарищей с "дофевральским", "дооктябрьским" и "послеоктябрьским" стажем. Что касается меня, то я прибежал на готовенькое.

Моя личная годовщина наступает только сегодня. 9 декабря прошлого года я повесил у себя в блоге пост "Не усидел" и сорвался из Франции в Москву — помогать политактивистам.

Меня сильно расстраивает то, что участники этих замечательных событий сегодня ругаются между собой, осыпая друг друга обвинениями и даже оскорблениями. Такое ощущение, что основной запал расходуется не на борьбу с режимом, а на выяснение отношений между союзниками по оппозиции.

По теме
Реклама
Справки
Реклама
НОВОСТИ
Реклама

Нет никаких "изменников" и тайных "агентов Кремля". Просто оппозиция состоит из нескольких групп, у которых разные представления о правильности. И каждая группа действует в соответствии с этими представлениями.

Хочу объяснить, взглядов какой группы придерживаюсь я. Эти люди не могли и не могут предать никакую революцию, потому что никогда и не были ее сторонниками. Они, если угодно, изначальные контрреволюционеры. Впрочем лучше буду говорить только за себя. Я — центрист, противник крайностей. Я готов слушать левых, правых, путинистов — и всегда буду надеяться на компромисс и консенсус. (При соблюдении одного принципиального условия, о котором скажу ниже). И больше всего лично мне сейчас не хватает партии центристов.

Как только она сформируется, у страны появится шанс сохранить общественную стабильность при переходе от авторитарной системы к демократической. Что всех нас — сторонников демократического пути — объединяет, и так ясно. Более радикальные, менее радикальные и совсем не радикальные хотят добиться, чтобы в России

— существовала сменяемость власти;

— нормально работала система выборов;

— был независимый парламент;

— был независимый суд;

— была неподконтрольная власти пресса.

Итак, решительно расчехляюсь….

Я против не только революции вообще, но и против так называемой мирной революции.

Я не хочу, чтобы авторитарный режим рухнул в результате майданов, блокады магистралей, всероссийских кампаний гражданского неповиновения и массированных "оккупаев". Я боюсь хаоса, которым будет сопровождаться такое политическое сотрясение. Я за то, чтобы постоянно наращивать давление на власть, заставляя ее выпускать из лап рычаги, в которые она вцепилась: органы законодательной власти, назначение губернаторов и мэров, контроль над судами и телеканалами. Я хотел бы, чтобы авторитарный режим рухнул не в одночасье, с грохотом и треском, а сменился в результате честных выборов всех уровней. Тогда, бог даст, обойдется без коллапса. Вот что такое, на мой взгляд, "центризм". Во всяком случае, так он выглядит сегодня.

Завтра, возможно, и центристы захотят революции — если Путин продолжит "закручивать гайки". Но сегодня — так.

Значит ли это, что центристы должны сейчас сотрудничать с властью, "оздоровляя ее изнутри"? Ни в коем случае. До тех пока в России есть политзаключенные, всякое сотрудничество с режимом кажется мне стыдным. Я думаю, что те наши коллеги, кто в той или иной форме работает с этой администрацией или даже просто ее консультирует, совершают тактическую и этическую ошибку. Я уверен, что арестанты Болотной, арестанты ЮКОСа и другие политические до сих пор сидят за решеткой еще и потому, что нашлось изрядное количество людей с хорошей репутацией, которые заседают в разных благонамеренных советах и даже занимают официальные посты. Какими бы прекрасными соображениями эти люди ни руководствовались, на деле они коллаборационируют с путинским режимом и продлевают его существование.

Время от времени мне звонят разные вельможи, предлагают встретиться, обменяться мнениями, обсудить ситуацию и прочее. Я всегда уклоняюсь от подобных бесед — очень вежливо (мы, центристы, вообще люди вежливые).

Ну как я буду "обсуждать ситуацию" с членами команды, которая использует правоохранительную машину для расправы с политическими оппонентами?"

"Акунин разразился Интеллигентским Политическим Манифестом, вот так, с больших буков, потому что он полностью и на сто процентов продемонстрировал стиль и образ мышления русской интеллигенции в сфере общественно-политических материй, — пишет Николай Троицкий. — Совершенно естественно, что созданный Акуниным МанифестЪ оказался внутренне противоречивым, его тезисы безнадежно ругаются между собой. "Я — центрист, противник крайностей… Я не хочу, чтобы авторитарный режим рухнул в результате майданов…"

Правильно! Замечательно! Мысленно аплодирую, подписываюсь под каждым словом, от радиКАЛизма и радиКАЛов, искренних и притворных, нет никакой пользы, кроме вреда. Но затем Акунину решительно изменяет логика, и он уходит в область интеллигентской утопии.

Как можно "наращивать давление на власть", отказываясь от какого-либо сотрудничества с нею? Тут уж точно или снять трусы, или крестик… Акунин, как типичный представитель нашей интеллигенции, сам не знает, чего хочет и добивается. Вернее, хочет добиться сразу нескольких противоположных целей — и чтобы режЫм сменился, и чтобы мирно, и чтобы в результате "честных выборов".

"Под мирной революцией надо подразумевать массовое народное недовольство каким-то или какими-то решениями властей и готовность большого числа людей мирно, но явно протестовать против таких решений. И затем — из-за массового протеста — власти вынуждены или уйти в отставку, или бежать, или проводить выборы, — вступает в спор с Акуниным Олег Козырев. — Теперь пример. Есть сквер, который хотят вырубить. Чиновники обычно посылали людей за бумажками и в суды. А пока судились да бегали по правозащитникам — сквер вырубали. Потом появились защитники Химкинского леса и они ввели новый стандарт — сами встали между пилой и деревом. Мирно, но все же отделяли пилу от дерева. И сами послали пиливших за бумажками на право пилить. Подобный стандарт взяли на вооружение многие малые группы и кое-где удалось дорогое для жителей отстоять.

Мирная революция — это когда люди выходят и стоят между теми, кто хочет уничтожить что—то дорогое для них — и тем, что собственно и дорого. Просто выходит за это очень много людей, или достаточно для того, чтобы власти, наконец, подчинились. Как видим — ничего страшного. …

"Будет хаос"… Да не будет никакого хаоса. В 1991 году разве он был?

Куча стран проходила через смену власти — никаких проблем. Более того, нам повезло, т.к. на сегодняшний момент в России высочайший уровень самоорганизации. Есть даже гражданские проекты, которые с легкостью на первое время могут заменить целые министерства и институты. И уж точно нам повезло с выборной системой, опробованной на КС — такого преимущества не было ни у одной политической силы в мире перед их мирными революциями. Москва многократно доказала, что намерена и будет протестовать мирно.

И Марши несогласных, и Триумфальная площадь, и защитники Химкинского леса, и марши периода Болотной и Сахарова — все это потрясающий пример самоорганизации и выдержки граждан России. Тем более, что и в Конституции достаточно положений, позволяющих даже в рамках повальной отставки нынешней элиты найти законные механизмы восстановления всех институтов. На все крайние и трудные случаи есть референдум граждан страны. Все службы будут работать. вода в кранах будет и свет в домах. От того, что Путин например уйдет, люди на работу в ЖЭК ходить не перестанут."

"Когда подобное читаю, каждый раз перед глазами одна и та же картинка появляется, — пишет Аркадий Бабченко. — Ночь. Армия. Умывальник. На кафеле в кальсонах, белухе и тапочках стоит тощий очкастый и распинается перед толпой в очередной раз отп-женных и прокачанных духов про центризм, про то, что он против духовской революции, и даже мирной, что на дедов надо давить всеармейской кампанией духовского неповиновения, постепенно отбирая у них рычаги, а иначе, если этих дедов скинуть, то в армии наступит хаос, которого он очень боится, и прочая, и прочая.

А духи, только что в очередной раз отп-женные, вместо того, чтобы взять дужки от кроватей и пойти всей толпой отвалдохать дедов так, чтобы неделю под себя костями какали — духов—то полказармы, а дедов шесть человек — духи вместо этого почему—то — по совершенно необъяснимой для меня причине! — стоят, и, открыв рот, слушают тощего.

И как бандерлоги за Каа повторяют: "я против мирной революции... я боюсь хаоса... наращивать давление... отобрать рычаги... дай бог без коллапса". А за всем этим, на Камчатке, голые по пояс, на подоконнике сидят деды. Курят, лузгают семечки, хавают только что отобранную у этих самых духов колбасу, время от времени пинками вытягивают из толпы то одного, то другого, и под предлогом "родину, падла, не любишь" сажают на крокодила или прогоняют через тапик.

Здесь же. Никого не стесняясь. Чтоб не расслаблялись. Да и развлекухи для. И, полунаклонив так голову, тоже слушают тощего очкастого. Ну, чисто интересно же. Культуры похавать. Прикольно трет очкастый — "коллапс", "центризм", "консенсус".

...Блин, сколько раз я такое видел. В армию бы что ли, для начала, сходили. Или Шаламова бы на крайняк почитали. Наращиватели давления."

"Я, как обычно, не согласен с Григорием Шалвовичем во многом, но в целом его представления и убеждения кажутся мне стройными, достойными, логичными. Тем более странной мне показалась его последняя запись в ЖЖ, — отмечает Демьян Кудрявцев. — Он против революций, даже мирных, то есть против передачи власти в результате не описанных в законодательстве процедур (или прикрываясь видимостью таковых).

Он за то, чтобы "постоянно наращивать давление на власть, заставляя ее выпускать из лап рычаги, в которые она вцепилась: органы законодательной власти, назначение губернаторов и мэров, контроль над судами и телеканалами". "Я готов слушать левых, правых, путинистов — и всегда буду надеяться на компромисс и консенсус". Но при этом, Григорий Шалвович, не готов взаимодействовать с властью, даже слушать, разговаривать, пока ОНИ не отпустят политзаключенных.

Я вижу здесь серьезную логическую ошибку.

Если мы хотим сохранения всех законных процедур, хотим консенсуса, и одновременно, хотим наращивать давление, то мы должны себе ответить на вопрос — каким образом власть должна выпустить политических заключенных, не вмешиваясь в деятельность судов (это незаконно)? Кого считать политическим заключенным, и как это обозначить процессуально? Должна ли власть их просто отпустить или реабилитировать? На момент первого срока и первой посадки являлись ли Ходорковский и Козлов соответственно политическими заключенными или нет? Нужно ли отпустить нацистов?

Есть еще ряд важных вопросов. Ответы могут быть разные. Власть вмешивалась в деятельность суда, вот пусть вмешается в обратную сторону. Или пусть президент просто всех помилует без прошения, это законно. Давайте считать политическими всех, кого сочтет таковыми независимая инстанция — ЕСПЧ? Пусть Путин "пошлет политический месседж силовикам", что он против посадок?

Давайте просто проведем амнистию по всем экономическим статьями и первоходкам, все равно тюрьмы переполнены?

Ответы, повторюсь, могут быть разными. И все они приведут к сложностям, но еще неправильнее такого ответа не предлагать.

Более того, выработкой такого ответа и должна была бы заняться согласительная комиссия из представителей разных политических сил, включая провластные, но ведь Григорий Шалвович не готов их слушать, пока они не отпустят политических заключенных. По-хорошему, сначала должен как-то (сам по себе?) реформироваться судейский и депутатский корпус, потом должны быть приняты поправки к законам, и суды должны не только выпустить всех политзаключенных, но и создать условия при которых политически мотивированные преследования и бездоказательные обвинения не смогут пройти в суде, а значит не будут иметь смысла еще и на этапе следствия.

Но ведь само это не произойдет? Это произойдет либо в результате революции, либо в результате постоянного ежедневного диалога власти, оппозиции, и еще широкого ряда групп между собой, диалога трудного и долгого. Под взаимным давлением и с политической волей изменить систему и превратить ее в устойчивую европейскую модель.

Сегодня у власти такой воли и готовности не видно. Но такая готовность должна быть у "акунинцев".

Разумеется, нельзя ждать всех результатов диалога, который еще даже не начался, чтобы выпустить политзаключенных. Каждый день в российской пенитенциарной системе это день унижения и по сути пыток, который может стать последним для заключенного (и не только для политического), они должны быть отпущены как можно скорее, но технологию их выхода, которая не будет очередным политтехнологическим финтов, очередным насилием над правовой системой, должны предложить как раз оппозиционные центристы, и вкупе с этой технологией предложить свою уступку.

Например, вот по такой технологии завтра выходят политические заключенные, а оппозиция снимает требование немедленных перевыборов, а вместо этого создается совместная комиссия по реформе судебной системы.

Ну или что-то такое. Или что-то совсем другое. Но что-то.

Невозможно не предлагать рецептов, называя себя центристом, конструктивным, разумным и так далее.

Есть среди оппозиции другие люди, назовем Лимонова, хотя их много больше, которые не считают необходимым соблюдать процедуры, а хотят передачи власти. Они тоже с властью разговаривать не готовы, да и им и не надо. В их действиях и словах много неправильного, но вот этого логического противоречия у них нет".

Вы можете оставить свои комментарии здесь

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Загрузка...