У современной российской политики есть одна приобретённая историческая черта, точнее, – шрам, оставленный разгульными нулевыми.

В "нулевые" годы во власть рекрутировались чиновники, а политическая активность была выброшена на улицу. Это положение дел привело к тому, что процесс смены поколений в политике замер.

Новые "политики" это почти сплошь уличные активисты, лишённые возможности попробовать свои способности собственно в электоральной политике. Некоторые на улице в политическом смысле родились и там же успели состариться. Такие вот были времена.

Поэтому, собственно, политики в нашей стране это "старая гвардия" – те, кто пришёл в политику в годы перестройки или несколько позже, успев накопить опыт деятельности "во власти".

Тогда уличные активисты обладали политической мобильностью – имели возможность начать движение, собственно, в политику – избираться в парламент, добиться должности. В этом смысле путь в политику Б.Е. Немцова показателен.

И его уход из жизни это не только трагедия для его родных, потеря для его соратников, но это большая утрата для всей российской политики, вне зависимости от направлений. Это не все понимают, но это так и есть.

Потому что мы лишились человека-истории, который связывал сегодняшнее время с далёким уже рубежом 80-90-х и с тем опытом, который страна накопила за последнюю четверть века. Да ещё обладал неуёмной энергией. Откуда теперь взять эту уникальность? Её нет. Она убита.

Есть ещё одна сторона дела, тесно связанная с историческим опытом – объёмность, самостоятельность политических деятелей, которые сделали себя сами, которые ничем не обязаны В.В. Путину.

Следовательно, они одним этим неприемлемы для российского начальства, которое любит доставать из кармана "своих людей", полагая, что те, кто обязан начальству всем, будет служить вечно. Это, так сказать, оппозиция самостоятельности назначенцам.

Это, вероятно, хорошо понимали Сталин и Мао. Первый в ходе чисток тридцатых уничтожал старых большевиков, заменяя их назначенцами, второй делал то же самое в годы "культурной революции".

С убийством Б.Е. Немцова процесс затягивания российского политического пространства ряской серости ускорился. Меньше стало яркости, оригинальности, больше пустоты за спиной у людей, занятых, казалось бы, исключительно своими делами.

И это тоже понятно – одно дело, когда кто-то постоянно организует митинги, шумит, защищает твои права и совсем другое дело, когда этот голос вдруг затих.

Вчера вечером вышел из метро "Тургеневская" – прямо на улице длинная растяжка "Свободу узникам 6 мая", люди отважно держат плакат красного цвета, над головами портреты посаженных в тюрьму.

Чуть дальше по Климентовскому переулку поворот направо – к дому Б.Е. Немцова, который буквально "в двух шагах". Железные ворота, каменная стена, тишина.

Никогда больше не пройдёт Борис по этому переулку, не сядет, улыбаясь, у метро подписывать гражданам свои книжки, не увидишь его здесь ни в жаркий летний день, ни в слякотную осень.

Пикетчики дружно и смело требуют свободы. Звук их голосов – грустное и трогательное эхо ушедшей эпохи, отзвук того дела, которому посвятил себя в последние годы Борис Немцов.

Алексей Мельников