Почему российский режим до сих пор не превратил Россию в Северную Корею? Действительно, почему?

Все необходимые условия для возобновления массовых репрессий созданы: тюрем, зон, выселок в России едва ли не больше, чем где-либо на планете: к карательному институту МВД добавились Национальная гвардия, Центр "Э", профессиональные стукачи, стукачи-любители, огромная телеаудитория, науськанная на словосочетания "национальный предатель" и "пятая колонна".

Ответ на вопрос прост: нет субъекта репрессий.

Действительно, кто хочет быть повешенным (иносказательно или буквально).

Медийная оппозиция? Нет. Она жестоко построена администрацией президента и марширует неестественно прямым строем под унтер-офицерский окрик: "Левой-правой, Крым-наш, Сирия-наш".

Деятели "культуры", "мастера пера, микрофона и микрофлоры кишечника"? Нет. Уровень их самоцензуры многократно превышает внешнюю лоботомию и внутреннюю кастрацию.

Народ? Он борется за физическое выживание. "Тучные годы" — это не про него. Народу всеми вышеперечисленными таргет-группами — режимом, медиаоппозицией и "творческой интеллигенцией" — выделен узкий коридор между запоем и тюрьмой по мелкой уголовке. Вот, собственно, и все.

Зачем опутывать границы лишними слоями проволоки, когда субъект репрессий связал себя заблаговременно, заблаговременно похоронил в одну пирамиду с фараоном?

Пока что незачем.

Так выглядит новый "общественный договор" между государством и человеком.

Но этот договор довольно нестабилен, "если на сцене висит ружье (а оно более чем висит), то оно должно выстрелить.

В силу закона инерции…

Виталий Щигельский