Апрель — месяц раздумий о перезахоронении Ленина. Спорщики годами не сходятся в том, сносить ли мавзолей или оставить всё, как есть. Наверное, пора предложить обществу альтернативный вариант.

Сначала Владимир Жириновский внес предложение о перезахоронении мумии коммунистического вождя, потом Сергей Степашин рассказал, как мавзолей чуть не снесли в его бытность министром внутренних дел. Между делом свой голос возвысила православная Церковь, заявив устами своего официального пиарщика Александра Щипкова, что в соответствии с православными нормами "тело умершего человека должно быть предано земле, а его пребывание в культурно-историческом центре столицы представляет собой неестественную ситуацию" — аргумент, надо сказать, крайне сомнительный: большинство участников новозаветной истории, включая самого Христа и воскрешенного им Лазаря, захоранивались не в земле, а в мавзолеях, пещерах, катакомбах, да и сейчас во многих христианских странах людей хоронят в склепах, часто надземных (такие захоронения бытовали и в дореволюционной России), не говоря уже о культе святых мощей. Впрочем, все это уже звучало. В постмортальной истории Ленина вообще мало оригинального и интересного — кроме всем известного курехинского откровения о грибе стоит упомянуть, наверное, песню Зазы Наполи, в которой травести-дива признается в любви к Ленину, "потому что он такой темно-желтый, восковой" и, кстати, настаивает на том, чтобы вождь оставался на месте: "У мeня oтличный пaрeнь, / Тoлькo жaль, всeгдa лeжит, / И пусть лeжит сeбe, кaк бaрин — / Никудa нe убeжит".

Конечно, нельзя сказать, что Ленин нынче совсем не актуален. Не то, чтобы "он и сейчас живее всех живых", но кое-какие коллизии происходят. Самым интересным казусом последних лет было появление информации о золотых унитазах в домах свергнутой в ходе Евромайдана украинской верхушки. У Януковича тогда нашли еще и золотой батон (пресс-папье), но потом его то ли потеряли, то ли украли. А ведь Владимир Ленин ещё в 1921 году, в своей работе "О значении золота теперь и после полной победы социализма" пророчил о появлении золотых уборных. С тех пор много воды утекло: золотые унитазы действительно появились, а Ленину воздвигли много памятников, связь которых с этими самыми унитазами выявил и подчеркнул Украинский Майдан: если вы помните, сбрасывая с постаментов Ленина, там иногда устанавливали на них покрытые золотой краской унитазы. А вот на спасенный от майдановцев "новороссийскими ополченцами" донецкий памятник Ленину был скотчем наклеен флаг ДНР с монархическим двуглавым орлом — очень откровенная композиция на мой взгляд. Лишившись с падением Яуковича одного из главных, так сказать, тронных унитазов, окончательно уничтожить золотые уборные и изваяния Ленина "русский мир" все же не позволил — ведь без этих самых унитазов и прочего "путинского ампира" в домах бесчисленных пшонок и януковичей остались бы только совсем абстрактные понятия типа "скреп", "великого подвига" или "Святой Руси", то есть что-то вроде Града Китежа, который никто никогда не видел.

Расправляясь с бесчисленными истуканами Владимира Ильича, украинцы, кстати, не тронули ни один памятник Пушкину. Хотя, на мой взгляд, этих памятников тоже неоправданно много. Не говоря уже о том, что А.С. Пушкин, несмотря на своё африканское прошлое, бисексуальное настоящее и социалистическое будущее, при жизни был ярым поборником царизма, шовинистом, полонофобом, ненавистником либералов и — вспомним всю неправду, наложенную им на гетмана Мазепу — одним из главных лживых пропагандистов своего времени, своеобразным киселёвым золотого века. Я бы посоветовал украинцам, раз уж они такие вежливые и доброжелательные и не собираются разрушать памятники Пушкину, делать из них концептуальные вещи, которые европейцы творят из оставшихся там Лениных: в Кракове, например, есть писающий Ленин, а в Бухаресте Ленин — Цветочная Гидра. Конечно, повторяться негоже, поэтому можно сделать Пушкина с головой Дантеса, Пушкина, тайно примеряющего платье Натальи Гончаровой, Пушкина с косточкой в носу, а также скульптурную группу "Солнце русской поэзии", куда можно поставить всех оставшихся Пушкиных, которые будут жонглировать головами побитых революцией Ильичей и фрагментами памятников работы Зураба Церетели — не пропадать же добру, в самом деле.

Однако вернемся к нашему насущному вопросу. На мой взгляд, он даже звучит странно: нужно ли захоронить Ленина? Почему при этом никогда не говорят об остальных мертвецах, которые его окружают. На Красной площади покоится 550 человек, включая самого Владимира Ленина, его преемника Иосифа Сталина, легендарную садистку Розалию Землячку, террориста Петра Войкова, разного рода комиссаров, командармов, членов революционных трибуналов и прочих деятелей. А 422 человека лежат в так называемых братских могилах. Отрывать от этого некрополя одного Ленина как-то неэтично — ни по отношению к Ленину, ни по отношению к остальным 549 трупам. А перезахоранивать всех — дело долгое и хлопотное, с одним-то трупом десятилетиями ничего решить не удается. Ну, и потом, мавзолей — очень красивое, возможно, единственное стильное здание на Красной площади (говорят, он возведен по образцу Пергамского алтаря, так что это неудивительно). Еще один аргумент за то, чтобы оставить некрополь — экономический: можно было бы сделать здоровский аттракцион, положив рядом других руководителей, включая тех, что уже на подходе, и это несомненно способствовало бы притоку туристов, поступлениям в бюджет города, не говоря уже об эстетической стороне дела. Я предлагаю не уничтожать мавзолей, а даже увеличить его в размерах, накрыть им словно куполом весь Кремль и обязать всех правителей страны по закону захораниваться тут же. Внутри нового Кремля-мавзолея можно разложить и рассадить кадавров со стеклянными глазами и позолоченными усиками — в такой рабочей обстановке лидеры государства становились бы ещё более духовными, их скрепы бы крепли, напрягались и увеличивались, а мысль о бренности существования останавливала бы их от безудержной коррупции, отводила бы алчную руку от закромов родины, вручая в пальцы тряпочку и губку: "Все мы смертны, протри-ка лучше пыль на лысине своего предшественника".

Нестор Пилявский