Все в России делалось русскими руками, с русского согласия, сами и хлеб сеяли, сами и веревки намыливали.
Юрий Нагибин, "Темнота в конце туннеля"

В предыдущей статье на основе сравнительного анализа истории и ментальных особенностей двух народов России – главного (титульного) и главного (по уделяемому ему вниманию) нетитульного – было показано, какой из них более склонен к утопиям типа социализма и к насилию, которого требует утверждение утопий такого рода. Здесь мы попытаемся оценить реальную роль каждого из этих народов в утверждении в России большевистской утопии.

Десять тысяч местечковых недорослей охомутали Великую тысячелетнюю Россию?

Отрицать активное участие евреев в утверждении большевизма не приходится, и никто из евреев его и не отрицает. Другой вопрос: какое значение это их активное участие имело для исхода борьбы? Известно, что советские евреи принимали активное участие в борьбе с фашизмом в рядах Красной армии – было много генералов-евреев, по числу Героев Советского Союза (пропорционально к численности населения) евреи заняли среди народов СССР третье место. Но можно ли из этого сделать вывод, что евреи сыграли решающую роль в победе над фашизмом? Естественно, нет, ибо при всей их активности евреи составляли в Красной армии небольшой процент.

Поэтому попытаемся выяснить, какую реальную роль в партии большевиков играли евреи и для начала – сколько их в ней было. Общее мнение, разделяемое и большинством евреев, таково: много, даже очень много. Но, вот беда, обычно оценка такими общими словесами и ограничивается.

Шульгин писал: "В Красном стане евреи изобиловали и количественно, что уже важно, но сверх того занимали „командные высоты“, что еще важнее"; "Коммунистической партией руководили евреи, кои в нее, партию, вошли в большом количестве и ею овладели. Поэтому в крови русской повинны евреи-коммунисты".

А вот мнение Шафаревича из его "Русофобии": "Вряд ли был в Истории другой случай, когда на жизнь какой-либо страны выходцы из еврейской части ее населения оказали бы такое громадное влияние"; "В либерально-обличительной прессе, в левых партиях и террористических группах евреи, как по их числу, так и по их руководящей роли, занимали положение, совершенно несопоставимое с их численной долей в населении".

О том же пишет и Кожинов в книге "Россия. Век ХХ": "В составе „красной“ власти в самом деле было исключительно много иудеев или, точнее, евреев". Он говорит о "совершенно несоразмерном участии евреев во всем, что делалось после октября 1917 года", фиксирует "обилие евреев в тогдашней власти".

Мнение, как видим, единодушное, но... нет ли где конкретных цифр? Вот первая ласточка, читаем у Олега Будницкого в статье "„Еврейский вопрос“ в эмигрантской публицистике 1920-1930-х": "В годы гражданской войны Бурцев выступил на страницах „Общего дела“ против отождествления большевиков с еврейством. Анализируя национальный состав петроградской организации РКП(б), он показал, что евреи составляют в ней 2,6% (при общей доле в населении Петрограда 1,8%)..." Поясню: Бурцев – видный член партии кадетов, русский по национальности.

А вот находим... у Кожинова в той же его книге: "В 1922 году, к XI съезду, в большевистской партии, насчитывавшей 375 901 человек, евреев было всего лишь 19564 человека то есть немногим более 5 процентов... Какое уж тут „еврейское засилье“!" Сравните это с приведенными двумя абзацами выше другими его утверждениями и выводы сделайте сами...

Известный в свое время русско-еврейский экономист и общественный деятель Борис Бруцкус (естественно, оказавшийся в числе высланных в 1922 году из страны по указанию Ленина ученых, философов, писателей), в капитальной статье "Еврейское население под коммунистической властью", впервые напечатанной в 1928 году, писал: "По подсчетам от января 1927 года общее число коммунистов в СССР было 1 122 874, в том числе евреев 45 342, или 4%..."

Геннадий Костырченко в книге "Тайная политика Сталина" повторяет данные трех названных выше авторов, но дополнительно приводит: "К началу 1917 года среди примерно 23 тыс. членов этой организации насчитывалось около 1 тыс. евреев (4,3%)".

То есть в течение всего периода 1917-1927 годов, вместившего в себя Февральскую революцию, Октябрьский переворот, Гражданскую войну 1917-1922 годов, репрессии против православной церкви и интеллигенции, доля евреев в большевистской партии не выходила за пределы 4-5%, что примерно соответствовало доле евреев в населении Российской империи (4%).

Нужно учесть еще одно немаловажное обстоятельство: еврейское население России к описываемому времени было преимущественно городским. Бруцкус сообщает, что в то время "коммунистическая партия почти исключительно городская и процент евреев-коммунистов вдвое ниже, чем процент евреев в составе городского населения", который составлял тогда, по его же данным, примерно 8%. Сходные данные приводит Солженицын. С какой стороны не подойти, оказывается, что, вопреки мифам, евреи в большевики отнюдь не рвались.

Неоднократно внимание на это указывает Солженицын, например: "В ходе 1917 года в руководстве меньшевиков, правых эсеров, левых эсеров и анархистов численность евреев была много больше, чем в большевиках". Сам товарищ Сталин, как свидетельствует Костырченко, в статье, посвященной V ("лондонскому") съезду РСДРП 1907 года констатировал, что во фракции меньшевиков "доминируют евреи", а во фракции большевиков – "русские, которые составляют „громадное большинство“". Семен Резник в статье "Антисемитизм – одна из болезней ума" в "Еврейской газете" (Германия) сообщает: "90% еврейской элиты России восприняли большевистский переворот как катастрофу и активно выступили против него... Из 15 ораторов, выступивших на первом и единственном заседании Учредительного собрания против большевиков, 14 были евреями".

Все сходится: вспомним характерную черту русских, отмеченную Шульгиным: "отсутствие задерживающих центров", склонность к насилию. Евреям это, как правило, не свойственно.

Но сколько же евреев было среди большевиков в период, когда решалась судьба России? Посмотрим еще раз на цифры: "к началу 1917 года" в большевиках "около 1 тыс. евреев" (Костырченко), "в 1922 году, к XI съезду, в большевистской партии... евреев было 19 564 человека" (Кожинов). Жаль, нет цифр для октября 1917 года, для самых "горячих" 1918, 1919 годов. Но ясно, что число евреев-большевиков в те годы находилось где-то между двумя названными цифрами, то есть составляло несколько тысяч человек, вряд ли больше 10 тысяч. Соответственно, общая численность партии в то время находилась где-то между 23 тысячами (Костырченко, 1917 г.) и 376 тысячами (Кожинов, 1922 г.), то есть, в среднем, порядка 200 тысяч, из которых подавляющее большинство составляли русские.

Но кто были эти 10 тысяч еврейских большевиков? Кожинов пишет: "Евреи, так или иначе приобщенные с ранних лет к русской культуре, как правило, не превращались в большевиков... После 1917 года они либо эмигрировали, либо были высланы, либо оказались в нарастающем конфликте с властью, либо, наконец, держались в стороне от власти".

В самой верхушке большевиков было небольшое число более-менее прилично образованных евреев. Но основную массу еврейских большевиков (как, впрочем, и всех остальных) составляли вот эти полуобразованные (называть их "полуинтеллигентными" не совсем точно), не всегда даже толком владевшие русским языком выходцы из местечек черты оседлости. И, если верить русским юдо-озабоченным господам, получается, что несколько тысяч еврейских недоучек решили судьбу огромной 150-миллионной, тысячелетней России?!

Мы уже знаем, что в Красной армии воевало 70-75 тысяч царских офицеров и генералов. По мнению Кожинова, большинство из них воевало на стороне красных из патриотических соображений, кто-то – из-под палки. В любом случае за ними нужен был глаз да глаз. На каждого нужно было хотя бы по одному комиссару. Где взять 70-75 тысяч евреев, если их всего от силы десяток тысяч? Но юдоозабоченные твердят, что евреями были переполнены "чрезвычайки", то есть органы ЧК. И не стоит еще забывать о многочисленных продотрядах, ЧОНах, заградотрядах. Ясно, что этих 10 тысяч еврейских большевиков, даже если добавить к ним некоторое число латышей и поляков, и близко на все не могло хватить. Ясно, что большинство этих постов занимали русские.

Но почему все же у многих современников событий, в том числе таких явно не юдофобов, как, например, В.Г. Короленко, возникло представление об "очень внушительном участии евреев в большевистской власти"? Коротко объяснить это можно сочетанием следующих причин: реальной – евреи, как всегда, были более активны; "биологической" – ввиду "инакости" внешнего вида и речи евреи больше бросались в глаза; психологической – евреи никогда не были в России во властных структурах, и их появление в них воспринималось как аномалия.

Тут, конечно, начнут мусолить цифры участия евреев в руководящих органах большевистской власти. Вот, например, Владимир Солоухин в своей "разоблачительной" книге "При свете дня" утверждал, что "в первом составе Совета Народных Комиссаров соотношение евреев к неевреям 20:2". "Честный" (как мы видели выше, не всегда) почвенник Кожинов по этому поводу пишет: "Между тем, абсолютно точно известно, что в этом „первом составе“ из 15 наркомов евреем был только один Л.Д. Бронштейн (Троцкий)". И добавляет: "Сравнительно небольшой оставалась доля евреев и в последующих составах Совнаркома вплоть до середины 1930-х годов..." Книга Солоухина вся состоит из чудовищных, буквально из пальца высосанных измышлений, не только в адрес евреев, и Кожинов дает ей характеристику: "Что касается „информации“, предлагаемой в книге „При свете дня“, остается только руками развести – откуда такое берется?!"

Но, конечно, "главная" власть тогда была сосредоточена не в правительстве, а в ЦК партии (с 1919 года, с учреждением Политбюро в составе ЦК – в нем). Приведя суммарный состав ЦК РКП(б) за четыре с половиной года Гражданской войны, Кожинов заключает: "Обилие „русской“ части членов ЦК (более половины при всего лишь одной пятой части евреев) может смутить тех, кто на основе всяческих слухов и домыслов (а не фактов) проникся убеждением, что ЦК был в те годы чуть ли не целиком „еврейским“". Действительно, из 48 человек, побывавших за эти годы в ЦК, евреев было 10, что весьма далеко от "целиком еврейского" состава. Правда, это все же 20,8%, что намного больше доли евреев в населении России. Но, чтобы "овладеть партией", согласитесь, этого маловато.

Евреев в руководстве большевистской партии было больше, чем их доля в населении, по простой причине, о которой пишет Резник: "в России конца ХIХ века 85% населения было неграмотным", то есть грамотными были всего 15%. Среди евреев "процент грамотных был не менее 50-60%... В интеллектуальной элите евреи занимали очень заметное место – наверное, 25-30%".

Но главное было в другом. Тот же Кожинов сообщает: "Мало кто знает, что до 1917 года евреи занимали в верхах большевистской партии сравнительно скромное место явно менее значительное, чем в партиях меньшевиков и даже эсеров... Особенно примечателен тот факт, что такие „цекисты“ с 1917 года, как Троцкий, Урицкий, Радек, Иоффе, только в этом самом году и вошли-то в большевистскую партию! То есть получается, что евреи особенно „понадобились“ тогда, когда речь пошла уже не о революционной партии, а о власти..." И это в полной мере подтверждается тем, что уже в 1926 году, когда власть укрепилась, евреи были полностью "вычищены" из высшего эшелона власти. Мавр сделал свое дело...

Обстояло бы дело так, как писал Шульгин (см. выше) – "В Красном стане евреи изобиловали и количественно, что уже важно, но сверх того занимали „командные высоты“, что еще важнее" – все было бы ясно: набились евреи в партию в подавляющем числе и выбрали руководителей из своей среды. Но, если их в партии было 4-5%, значит, не их голосами выбиралось руководство.

Я обращаюсь к моим соплеменникам: когда нынешние потомки русских большевиков того времени начинают вас шантажировать большим участием евреев в руководстве партии во время революции и Гражданской войны, посылайте их ко всем чертям: это их деды выбрали Троцкого, Зиновьева, Свердлова себе в вожди, вот пусть они за них и отвечают.

Резюмируем. Количественное участие евреев в большевистской партии в течение всей Гражданской войны было весьма скромным. Роль их в руководстве партии была более значительной, но также сильно преувеличивается "патриотами".

Но уж в ЧК-то точно они над русскими людьми измывались?

Как и многие другие антисемитские мифы, этот тоже во многом обязан своим происхождением Шульгину. Его оценки участия евреев в деятельности чрезвычаек (органов ЧК) основываются на случайных, отрывочных данных. Так, он ссылается на показания следователям Белой армии некоего Валера, который "(по его словам) по принуждению служил в Киевской чрезвычайке". По его показаниям, чрезвычайка состояла едва не из одних евреев. Вы можете себе представить, чтобы в ЧК кого-то брали по принуждению? Спасая свою шкуру, такой тип покажет следователям что угодно, особенно, если поймет, какие показания их больше устроят.

Показаний одного проходимца плюс "народной молвы" Шульгину оказалось достаточно для вывода: "чрезвычайки были в Киеве густо окрашены в еврейские цвета". В советских научных кругах ходила шутка: "Ничего, что кривая проведена по одной точке, зато она в точности соответствует теоретическим представлениям автора". Шульгин писал о "кровожадных жидах, наполнивших киевские чрезвычайки". А далее он продолжал: "Но если бы в этих местных чрезвычайках не было ни одного еврея, то и тогда все же эти расправы были бы делом еврейских рук по той причине, что коммунистическая партия, от лица которой все это делалось, во всероссийском масштабе руководилась евреями" (выделено Шульгиным). Нужны какие-либо доказательства человеку с такими убеждениями?

Последователям Шульгина его "доказательств" вполне достаточно. Более того, картину, нарисованную им для Киева, они без особых мудрствований переносят на всю Россию. Шафаревич в "Русофобии" пишет: "Из большинства мемуаров времен гражданской войны возникает странная картина: когда упоминаются деятели ЧК, поразительно часто всплывают еврейские фамилии идет ли речь о Киеве, Харькове, Петрограде, Вятке или Туркестане. И это в то время, когда евреи составляли всего 1-2 процента населения Советской России! Так, Шульгин приводит список сотрудников Киевской ЧК: в нем почти исключительно еврейские фамилии".

Человек говорит о "большинстве мемуаров времен гражданской войны", но приводит данные одного Шульгина! И так от автора к автору. Конечно, не мог не отметиться и наш "большой друг" Буровский. Он не просто копирует информацию Шульгина – он подходит к делу творчески. Если у того речь идет просто о сотрудниках чрезвычайки, Буровский говорит уже о "командных должностях" и т. д. Он пишет еще о Петроградской ЧК: "На одного русского, поверьте на слово, там приходится два латыша и пять евреев". Не верим мы вам на слово, господин хороший, – не тот вы человек, которому можно верить. Почему, приводя данные о Киевской чрезвычайке, вы даете ссылку на работу Шульгина, а откуда взяли информацию о Петроградской, скромно умалчиваете?

А вот еще об одной ЧК: "В Ярославле чекисты (на 90% евреи) убивали мальчиков в гимназических фуражках: „чтобы не вырос еще один русский интеллигент“. Дети перестали носить фуражки, и тогда чекисты стали определять подлежащих смерти по характерному рубчику под волосами: натирает фуражка, и натирает в определенном месте! Поймает коммунист русского ребенка, начинает щупать, и если нащупает – выстрел! Как ни поносили зверей-погромщиков, а что-то я не слыхал, чтобы евреев убивали... ну, допустим, по принципу: есть на заду следы хедеровской розги – надо стрелять. Или что-нибудь в этом духе. Смеетесь? Но ведь детей-то убивали".

А мы все равно смеемся, ибо такого вранья и у Мюнхаузена не найдешь. "Информация" о Ярославской ЧК имеет ссылку – на книгу Владимира Солоухина "При свете дня", характеристику которой Кожиновым мы приводили выше. Но наш "друг", как мы уже знаем, человек не брезгливый: он воспроизвел даже "информацию" о том, что геноцидом армян в Турции руководили евреи. А вот о книге Сергея Мельгунова "Красный террор" Буровский, как и Шафаревич, понятия не имеет. Ну что поделаешь – не попадалась она историку. Может быть, он даже не слышал о ней...

Что ж, расскажем о ней и ее авторе мы. Мельгунов – не политик как Шульгин, не писатель, как Солоухин и не советский кандидат исторических наук как Буровский. Он, как сказано в послесловии к книге, – "историк, и отнюдь не рядовой исследователь, а профессионал высокого класса", успевший за первые полтора десятилетия ХХ века зарекомендовать себя как автор многочисленных трудов и особенно как участник целого ряда знаменитых коллективных изданий и редактор одного из лучших исторических журналов. Разницу между русским историком-профессионалом и некоторыми советскими кандидатами исторических наук лучше всего можно передать старым анекдотом. Девочка спрашивает папу, кто такой Карл Маркс. Тот отвечает – экономист. На что девочка говорит: а наша тетя Рива – старший экономист! Мельгунов, в отличие от известного нам советского "старшего историка", занимался не пересказом бредовых измышлений, а тем, что и является главной задачей профессионального историка, – изысканием первоисточников. Понятно, в те годы и в тех условиях это была весьма нелегкая и просто опасная работа. Небольшая по объему (200 стр.), книжка содержит огромный массив фактов.

Приведем из предисловия к книге характеристику большевистского ("красного") террора : "Нельзя пролить более крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевистский террор. Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире. Это не эксцессы, которым можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение... Моральный ужас террора, его разлагающее влияние на человеческую психику в конце концов не в отдельных убийствах, и даже не в количестве их, а именно в системе". Именно этим – возведением в систему – отличался и террор достойных учеников большевиков – немецких нацистов.

Главный вопрос, который интересует нас в данном разделе – кто были проводники и исполнители красного террора? Чтобы попытаться найти ответ на него, я вынужден был заняться довольно нудным делом: провести тщательную "инвентаризацию" по национальностям упоминаемых в книге Мельгунова чекистов. И вот что из этого получилось.

Из 35 геройствовавших в Украине чекистов, которых поименно называет Мельгунов, встречаются немцы, поляки, венгры, есть даже "негр Джонстон, специально выписанный из Москвы", много латышей, но больше всего – украинцев и русских. К евреям, при всех натяжках (кто прямо назван евреем или чьи фамилии похожи на еврейские) можно отнести 8 человек. Это составляет 23 %. Но это же Украина – бывшая черта оседлости! Из этих восьми только один (Вихман в Одессе) руководил, видимо, одной из чрезвычаек, остальные были рядовыми следователями. А во главе Всеукраинской ЧК, неоднократно отмечает автор, стоял "Лацис, истинный творец и осуществитель террора на Украине". На ведущую роль евреев в ЧК Украины это как-то не похоже.

А вот Мельгунов цитирует "опубликованный в Англии отчет сестер милосердия русского Красного Креста для доклада Международному Красному Кресту в Женеве": "Когда я вспоминаю лица членов Чека: Авдохина, Терехова, Асмолова, Никифорова, Угарова, Абнавера или Гусига, я уверена, что это были ненормальные, садисты, кокаинисты – люди, лишенные человеческого облика". Надо полагать, чекисты перечислены в соответствии с их рангом в этом славном учреждении, и мы видим: 5 первых лиц носят русские фамилии, и только в конце появляется одна еврейская и еще одна – скорее немецкая. Мельгунов приводит еще данные из книги некоего Нилостонского, который "насчитал в одном Киеве 16 самых разнообразных Чрезвыч. Комиссий, из которых каждая выносила самостоятельные смертные приговоры". Не исключено, что в какой-то из них действительно преобладали евреи, но это нельзя относить ко всем чрезвычайкам Киева и Украины.

За пределами Украины Мельгунов назвал 5 евреев-чекистов. Вместе с восьмеркой в Украине их 13 человек. Всего в его книге поименно названо 82 чекиста. Следовательно, евреи в их числе составляют около 16%. На "засилье", о котором говорят Шульгин, Шафаревич и Буровский, это явно не тянет. Русских фамилий мы насчитали 44, или 53,7%, что примерно соответствовало их доле в населении страны.

А это Мельгунов сообщает о центральном аппарате ЧК: "Только в одной В.Ч.К. непосредственно служащих в 1919 г. было более 2000, из них три четверти латышей. Латыши вообще занимают особое положение в учреждениях Ч.К. Они служат здесь целыми семьями и являются самыми верными адептами нового „коммунистического строя“. Это своего рода „чужеземная опричнина“ – в Москве Ч.К. называли „вотчиной латышей“. Бюллетень левых с.-р. так характеризует эту тягу к Ч.К. со стороны латышских элементов: „В Москву из Латвии в В.Ч.К. едут как в Америку, на разживу“. Латыши и латышки, зачастую не владея русским языком, ведут иногда допросы, производят обыски, пишут протоколы и т. д." Все это многие юдоозабоченные авторы приписывают евреям. Об участии латышей в большевистском терроре они вспоминают только в тех случаях, когда нынешняя Латвия предъявляет Москве счет за "советскую оккупацию". Понятно: евреи для них враг постоянный, латыши – по случаю.

Схожие с мельгуновскими данные содержит и книга "Дзержинский" известного русского писателя-эмигранта, тоже непосредственного свидетеля революционных событий, Романа Гуля.

Да вот и почвенник Кожинов сообщает: "Во главе то есть именно на самых высоких постах собственно „силовой“ и карательной власти ВЧК-ГПУ-ОГПУ находились поляки Дзержинский и Менжинский, а также латыши Мартин Лацис и Якоб Петерс". А вот еще определеннее: "Часто можно столкнуться с утверждениями, что ВЧК и, затем, ГПУ вообще, мол, „еврейское“ дело. Однако до середины 1920-х годов на самых высоких постах в этих „учреждениях“ (постах председателя ВЧК-ОГПУ и его заместителей) евреев не было; главную роль в „органах“ играли тогда поляки и прибалты (Дзержинский, Петерс, Менжинский, Уншлихт и др.)... Только в 1924 году еврей Ягода становится 2-м заместителем председателя ОГПУ". Роль евреев в руководстве "органов" заметно возрастет в 30-х годах, но к тому времени главная игра была сыграна: банк был сорван уже к 1922 году, и этим "банком" была – Россия.

Наконец, мы располагаем теперь исчерпывающей работой по этому вопросу Л. Кричевского, которая так и называется: "Евреи в аппарате ВЧК – ОГПУ в 20-е годы". Он сообщает: "В сентябре 1918 г. в аппарате ВЧК в Москве работал 781 сотрудник". И затем он приводит табличку представительства нацменьшинств в этом аппарате: латыши – 278 (35,6%), поляки – 49 (6,3%), евреи – 29 (3,7%). Остальные 425 сотрудников (54,4%) были, в основном, очевидно, русскими. Но по мере подъема по служебной лестнице доля представителей нацменьшинств возрастала. Из 70 комиссаров латышей было 38 (54,3%), русских – 22 (31,4%), поляков – 7 (10%), евреев – 3 (4,3%). А из 42 следователей и заместителей следователя, где требовался наиболее высокий уровень образования, евреев было уже 8 (19,1%), латышей – 14 (33,3%), русских – 13 (30,9%), поляков – 7(16,7%).

Неужели эти 3 еврейских комиссара (4,3%) и 8 следователей (19,1%) могут рассматриваться как показатель засилья евреев в центральном аппарате ЧК?

Далее автор приводит таблицу национального состава секретных отделов ГубЧК на июнь-июль 1920 года. Он отмечает, что "секретные отделы – самое активное звено в структуре органов ЧК", они проводили "борьбу с антикоммунистическими организациями и политическими партиями, надзор над духовенством и т. п.". Из 1805 сотрудников этих отделов русских было 1357 (75,2%), латышей – 137 (7,6%), евреев – 102 (5,6%), поляков – 34 (1,9%), украинцев – 15 (0,8%). А из примерно 50 тысяч всех сотрудников ГубЧК на конец 1920 года русские составляли 77,3%, евреи – 9,1%, латыши – 3,5%, украинцы – 3,1%, поляки – 1,7%.

Заметим, что, по данным того же Кричевского, русские составляли в 1920 году 55% населения страны, и 77,3% русских в ГубЧК – это уже можно рассматривать как "засилье". Кричевский приводит еще данные о национальном составе в 1922-1924 годах органов ГПУ-ОГПУ, пришедших на смену ЧК. Картина примерно та же. Надо еще учесть, что в "органы" тогда шло практически только городское население. В начале 20-х годов более 50% евреев были городскими жителями, по переписи 1926 года – 80%, а русских – только 18%.

В 2006 году из печати вышла книга Вадима Абрамова "Евреи в КГБ". Название это не вполне точное, ибо автор отслеживает участие евреев в "органах" за все годы советской власти. Нет места приводить ее подробный анализ, скажу лишь, что в целом труд Абрамова подтверждает данные Мельгунова и Кричевского.

Если Шульгин, Шафаревич, Буровский, Кара-Мурза делают вид, что они не знакомы с основополагающей работой по этой теме Мельгунова, с книгой Гуля, с фундаментальной статьей Кричевского, то Солженицын не скрывает своего знакомства с ними. Но вместо анализа этих содержательных произведений он отделывается общими словами, как, например, о книге Мельгунова: "Сколь ни углубляться в историю ЧК, Особотделов, ЧОНов – слишком много деяний и имен останутся навсегда неизвестными, засыпанные прахом истлевших свидетелей и пеплом сожженных большевистских документов". Как засыпаны? Ведь Мельгунов, свидетель эпохи (он сам побывал в застенках ЧК), своей книгой и хотел донести до нас правду о ней. Почему же ты ее игнорируешь – потому что правда эта не укладывается в твою сочиненную "правду"?

Вот она, его "правда": "Как же объяснить, что население России – в целом – сочло новый террор „еврейским террором“?.. Почему и в красных рядах, и в белых, вообще у народа, – отложилось впечатление, что чекисты и евреи – едва ли не одно и то же? И кто виновен в таком впечатлении? – Многие, в том числе и Белая армия, о чем ниже. Но никак не в последнюю очередь сами те чекисты, кто ревностной службой в верхушке ЧК послужил такому отождествлению". Как объяснить? Да очень просто: врать не надо. Достаточно прочитать книгу Мельгунова, чтобы убедиться: в верхушке ЧК евреев вообще не было, были поляки и латыши. Это и Кожинов подтверждает, и Кричевский, и Абрамов.

А как он анализирует насыщенную огромным количеством цифр работу Кричевского? Цифры эти в корне противоречат его утверждению, что "чекисты и евреи – едва ли не одно и то же". Что предпринимает в этой ситуации наш "честный" автор? Он предпочитает говорить не о евреях, а о "национальных меньшинствах" вообще, доля которых в центральном аппарате ВЧК достигала 50 – 70%. И затем делает такой "изящный" вывод: "Среди национальных меньшинств, на фоне множества латышей и изрядного числа поляков, весьма заметны и евреи, особенно среди „ответственных и активных сотрудников ВЧК“, комиссаров и следователей". Но зачем же это "весьма заметны", если есть конкретные цифры?

Нобелевский лауреат опустился до уровня Кара-Мурзы или Буровского. Призывал нас в свое время "жить не по лжи", а сам ради сокрытия правды извивается как уж. Могло мне в свое время, когда следователи КГБ терзали меня и мою семью за хранение "Роман-газеты" с "Одним днем Ивана Денисовича" и портрета Солженицына с сыновьями, прийти в голову, что четверть века спустя мне придется вскрывать его недостойные уловки?..

Таким образом, утверждения о преобладании, о засилье, о доминировании евреев в органах ВЧК – ОГПУ во время Гражданской войны, о том, что евреи несут львиную долю ответственности за злодеяния этих органов, – все это является такой же злобной и беспочвенной выдумкой, как и возложение на евреев ответственности за Русскую революцию в целом.

О коллективной ответственности народов

Вопрос о коллективной ответственности народов – весьма щепетильный. После Второй мировой войны, когда нацисты самым крайним образом применили этот принцип по отношению к евреям и цыганам, в цивилизованном мире сформировалось убеждение в том, что принцип коллективной ответственности народов – это несомненное зло, и только зло, без каких-либо исключений.

Так что же, теперь от этого принципа надо полностью отказаться? Нет, это тот нечастый случай, когда я выражаю согласие с Солженицыным, который требует от всех народов: "Отвечать, как отвечаем же мы за членов своей семьи. А если снять ответственность за действия своих одноплеменников, то и понятие нации вообще теряет всякий живой смысл". Он уточняет, что речь идет не о репрессиях в отношении "провинившихся" народов, а о моральной ответственности, и с этим тоже надо согласиться.

Но очень скоро выясняется, что весь разговор он затеял ради того, чтобы потребовать покаяния за преступления большевиков... от евреев. Справедливо отклоняя доводы типа "Почему еврейская масса должна отвечать за мерзости отдельных евреев-комиссаров?", он говорит: "Так ведь и немцы могли отговариваться за гитлеровское время: „то были не настоящие немцы, а подонки“, они нас не спрашивали". Не замечает, что сам себе ловушку поставил. Немцам "отговариваться за гитлеровское время" было трудновато – потому что это они привели Гитлера и гитлеровцев к власти. А большевиков к власти разве евреи привели? Да ведь сам Солженицын, если помните, писал: "Чем ближе к Октябрьскому перевороту, чем явственнее росла большевистская угроза, – тем еврейство... становилось все более оппозиционным к большевизму... Да, верно: в 1917 году мы свою судьбу сварганили сами, своей дурацкой головой – начиная и с февраля и включая октябрь-декабрь". Почему же каяться за "большевистское время" должны евреи?

А если говорить об участии представителей разных народов в преступной большевистской партии, то мы с цифрами в руках выяснили, что доля евреев составляла не более 4-5%, что примерно соответствовало их проценту в населении страны. К этому можно добавить максимум 1-2% латышей, каких-то 0,5% поляков и т. д. Как ни крути, и в этом случае не менее 90% ответственности за деяния большевиков падает на русских. Напомню, мы уже договорились: то, сколько кого было в руководящих органах большевиков, к данному вопросу не имеет отношения, ибо всех руководителей выбирало на их посты русское большинство в партии, оно за них и ответственно.

Ну, правда, Солженицын, когда это ему не интересно, никакими цифрами не интересуется. Зато он в своем труде охотно приводит размашистые оценки разных авторов такого рода: "Еврейская доля участия в русском большевизме – увы – непомерно и несоразмерно велика"; "Не подлежит никакому сомнению, что число евреев, участвовавших в партии большевиков... не находится ни в каком соответствии с процентным отношением евреев ко всему населению России" и т. д. Помните, лет 40 назад он призывал нас "жить не по лжи"? Ложь бывает многоликой...

Известно: правопреемство нацистского Рейха приняло на себя послевоенное немецкое государство (ФРГ), оно же приняло на себя моральную и материальную ответственность за преступления нацистов. Кто объявил себя правопреемником большевистского СССР? Российская Федерация. А ответственность за преступления большевиков должны принять на себя евреи? Кто конкретно: государство Израиль, Конгресс евреев России, Синедрион сионских мудрецов?

Покаяние за преступные деяния предков на общественном и индивидуальном уровне не в том заключается, чтобы рубаху на груди рвать. Я 17 лет живу в Германии и вижу, как выглядит покаяние немцев. Плоды этой многосторонней работы проявились не сразу, и сопротивление ей было немалое, но то, что Германия сегодня – другая страна, результат этой работы.

А кто озаботился этим в СССР? Именно евреи. В советской литературе первым открыто поставил вопрос о сходстве советского и нацистского режимов Василий Гроссман в книге "Жизнь и судьба". В Германии подобные произведения получали поддержку правительства, а что сделало с романом и его автором советское правительство, состоявшее к тому времени практически из одних русских, хорошо известно.

А это пишет сам Солженицын: "М. Ромм нашел смелость недвусмысленно высказаться в публичной речи об известной кампании против „космополитов“, – и это стало одним из первых документов самиздата". Но "кампания против „космополитов“" – это ведь еще при Сталине!? Но тогда это означало не риск положением, карьерой, а – жизнью. Конечно, Солженицын тут же вспоминает о созданных Роммом просоветских фильмах-фальшивках, но подобные фальшивки (разве что менее талантливые) создавали сотни и тысячи режиссеров, писателей, художников, а с отчаянно смелым протестом выступил один Ромм...

И далее Солженицын признает: "И с тех пор евреи дали значительное пополнение „демократическому движению“, „диссидентству“ – и стали при том отважными членами его... Так евреи снова оказались... истинным, и искренним ядром нововозникшей оппозиционной общественности. Так что и – никакое прогрессивное движение без евреев снова стало невозможным. Кто остановил поток лживых политических (и чаще полузакрытых) процессов? Александр Гинзбург. – Вслед за ним Павел Литвинов и Лариса Богораз. Не преувеличу, что их обращение „К мировому общественному мнению“ в январе 1968 – не отданное капризам самиздата, а протянутое Западу бесстрашной рукой перед фотоаппаратами чекистов, – было рубежом советской идеологической истории. – Кто те семеро отважных, кто потянул свои чугунные ноги на Лобное место 25 августа 1968? – не для успеха протеста, но жертвой своей омыть российское имя от чехословацкого позора? четверо из тех семи евреи. – Не забудем и Семена Глузмана, не жалевшего своей свободы в борьбе против „психушек“. – И многие московские интеллигенты-евреи из первых удостоились партийной кары".

Да, возвышались в диссидентском движении две русские фигуры – Андрея Сахарова и самого Солженицына, и были еще весьма значительные – Владимир Буковский, Сергей Ковалев, Глеб Якунин, Леонид Бородин. Но и еврейских было немало значительных фигур, а в целом евреев в движении было, пожалуй, не менее 50%. Сравните: евреев-большевиков в период Гражданской войны было 4-5% – примерно столько же, как в населении, а в диссидентском движении в 60-е – 80-е годы не менее 50% – притом, что в населении евреи составляли менее 1%!

Александр Исаевич, какого лешего вам еще надо? (Это писалось еще при его жизни).

Труд его "Двести лет вместе" – о совместном проживании русских и евреев. Но о необходимости покаяния евреев и "недостаточном" их покаянии он пишет на десятках страниц, а о покаянии русских у него – одна дежурная фраза: "Как и мы, русские, должны отвечать за погромы, и за тех беспощадных крестьян-поджигателей, за тех обезумевших революционных солдат, и за зверей-матросов". Как он сам "отвечает" за еврейские погромы, за гнусный процесс Бейлиса и многое другое, чем обязаны евреи России, мы говорили в предыдущих статьях: в основном его "покаяние" сводилось к попыткам приуменьшить вину правительства, да и самих погромщиков. Но ладно – евреи. Посмотрим, как русские каются хотя бы за то, что сотворили со своими, кровными – кулаками, врагами народа и прочими.

Неловко за писателя земли русской, когда он в своих "Двести лет вместе", обращаясь к евреям, жалостливо, как нищий на паперти, просит: "Но разве в нашей огромной вине, в нашей неудавшейся истории – совсем, нисколько нет вашей доли?"

Отвечаем: есть наша доля – 4-5%! Вам легче стало? Пора научиться русским отвечать за свою "неудавшуюся историю" и не искать виновных на стороне – в евреях, лицах кавказской национальности, империалистах...

Кстати, Солженицын с благодарностью принял из рук Путина государственную награду. В свое время он отказался принять награду от Ельцина. При первом президенте России тоже мало было сделано для осознания россиянами своей новейшей истории, но хоть какое-то движение в этом направлении было. При Путине все пошло вспять. Но путинский режим оказался Солженицыну ближе, и, приняв от Путина награду, он взял на себя толику ответственности за то, что Россия отказалась даже от намека на покаяние за свое недавнее прошлое.

Если писатель земли русской не смог найти слов покаяния за злодеяния своего народа над самим собой, чего тогда ожидать от самого этого народа?

В. Сунгоркин в "Комсомольской правде" рассказал, какой поток писем хлынул в газету после небольшой его публикации об одном из бывших сталинских лагерей в Читинской области. Жительница Иркутска Иванова писала: "Вы сталинское время порочите. Больше бы в то время таких лагерей, чтобы отпрыски кулаков там подохли". Гринев Г. М. Из Московской области: "Мы жили в тяжелое время. В лагерях сидели за преступления – что нам их кормить, что ли?" Автор обобщает: "Все чаще слышно: сколько можно копаться в прошлом – хватит, надоело, народ устал!"

Георгий Кузнецов, ведущий телепрограммы "Киноправда?" в "Независимой газете" делился впечатлениями от реакции зрительской аудитории: "Из 600-700 телефонограмм, поступающих в студию, примерно половина содержит проклятия в наш адрес. Нас упрекают, что мы хотим лишить людей всякой нравственной основы... Гостям студии трудно вынести этот физически ощущаемый вал ненависти". О том же писал Константин Кедров в "Известиях": "Телевидение завалено требованиями: прекратить, запретить, не пускать, посадить, расстрелять".

Некто З. Артемьева из Калуги прислала в "Известия" письмо, где были такие строки: "Внутренняя политика государства служила большинству народа, а гибло в лагерях и тюрьмах меньшинство (саботажники, антисоветчики, бывшие эксплуататоры всех мастей). Да, были и невинные люди, но... для переходного периода 10 процентов незаконных умерщвлений, смертей от голода, репрессий – это нормально..."

Таких свидетельств – тысячи. Чему удивляться, если в стране, в отличие от Германии, не произошло национального покаяния?

На этой почве не могло вырасти ничего другого, кроме путинского режима.

И не зря эту почву Путин хранит и удобряет.

Несколько лет назад он поставил перед Академией педагогических наук задачу создать такие учебники по новейшей истории России, которые "не навязывали бы учащимся чувства вины за историю России", а, напротив, рисовали Россию "как великую державу, которой не следует стыдиться своего прошлого".

Такого откровенного заказа на фальсификацию отечественной истории. вероятно, трудно найти даже у самых бесстыжих режимов.

Наше повествование о Русской революции подошло к концу. О многом не удалось сказать, целые темы остались за кадром.

А теперь – общий вывод к статьям цикла. Само активное участие евреев в революции – несомненно. Но участие это не было решающим. По признанию многих русских мыслителей, революция в своих основных чертах развивалась бы так же, как и при их участии. Россия шла к своей революции веками, когда еще и евреев в ней не было, – тем, что самодержавный режим не хотел откликаться на вызовы современности, тем, что высшие классы держали в рабстве большинство своего народа.

Израиль Зайдман