То, что некоторые взрослые дяди и тети имеют привычку хватать первую попавшуюся под руку теорию, как младенец погремушку, и наслаждаться богатым разнообразием мелодий, производимых этим сложнейшим устройством, не удивляет меня нисколько. Меня удивляет, когда они, наслушавшись, не чувствуют зуда заглянуть внутрь и узнать, что же рождает райскую музыку, на каком физическом принципе основано устройство, чьим гением вызвано к жизни. Вот это отсутствие исследовательского любопытства производит удручающее впечатление. Тем более удручает оно, когда видишь, как другие тут же, просто и доступно любому уровню образования объясняют устройство погремушки, но объяснения их пожинают лишь откровенные оскорбления. Ну не поняли — и ладно. Оскорблять-то зачем? У иных бы руки опустились, но у меня, ничего, як то кажуть, "але в мене є час та надхнення".

Дело стоит того, чтобы терпеливо объяснить еще раз. И, если понадобится, то и еще раз. Прав был петух, думая в погоне за курицей: "Не догоню — хоть согреюсь!" Вот и у меня, кроме оппонента, остаются еще и определенные обязательства перед читающей аудиторией, — не удастся убедить его, надеюсь моя аргументация благодарно будет воспринята ею.

Я никогда и нигде не утверждала, что "теория локальных цивилизаций" есть теория расистская. Я указывала лишь на то, что в изложении оппонента она ничем от расисткой не отличается. Потому что автор, обосновывая необходимость сохранения имперского устройства России "архаичностью" народов, ничем не подкрепляет своих выводов. Например, не показывает, в чем, конкретно, архаичность чеченцев, в двух войнах дравших в хвост и в гриву "неархаичных русских культуртрегеров", несмотря на полное численное и техническое превосходство последних? В чем конкретно архаичность татар, имеющих историю и культуру гораздо более древнюю, чем "постархаичная русская"? В чем архаичность народа саха? А хакасов? А мордвы? Вынуждена повторить мой вопрос: кто дал право Москве оценивать уровень архаичности и, по Евгению Ихлову (не по теории цивилизаций!), связывать его с правом народов на независимость?

Теория "локальных цивилизаций", вне всяких сомнений и интересна, и познавательна, и даже научно обоснована. Но, и это тоже совершенно несомненно, не в том контексте и не в тех граничных условиях, в которых используют ее некоторые "русские правоцентристы". Вопрос ведь не в научности, как таковой, а в том, какое отношение имеет созданная Западом в результате анализа истории развития Западной цивилизации теория, к России? Доказательству бессмысленности подобного "цивилизационного" мичуринства я посвятила не только последнюю статью, но и несколько предыдущих. Повторю мой вывод: любой феномен, рожденный или сформулированный как результат анализа западного цивилизационного опыта, превращается в России в паровоз мага де Магога, мотор Виктора Полесова или "Царь-Колокол", — вещь красивую, историческую, привлекающую даже умы и щекочущую дополнительную хромосому, но совершенно и окончательно бессмысленную.

В России нет ничего, к чему, начиная с XV века, могла бы приклеиться хоть бочком, хоть краешком, "теория цивилизаций". Хотите, называйте Россию "цивилизацией" — она, разумеется, таковой и является, — хотите — "системой", хотите — "социокультурным ареалом" — черт ли в слове! Наполнение слова сущностью — вот в чем проблема предлагаемых "теорий"!

Можно до хрипоты кричать или до мозолей стучать по клавишам о "тех же методах колонизации, проходившей в то же время" — я об этом уже тоже писала, ну трудно ли прочесть, ей богу! — дело не в них, а в результатах. Там, в результате "тех же методов", построили демократии (речь о базисных принципах, а не о конкретном состоянии, которое является функцией исторических, ментальных, культурных, традиционалистских и пр. факторов). В большинстве стран Африки и Азии, в Центральной и Латинской Америках существует и, главное! — работает разделение властей, есть независимые пресса и юстиция, церковь, есть гражданское общество, с присущими ему оппозиционными партиями и движениями, органами самоуправления, общественными организациями. В России все это задекларировано, как, кстати и "федеративность устройства", но не работает ничего! Нет ни одной из четырех независимых ветвей власти. Слова есть — смыслового, концептуального наполнения — нет. Есть Власть. Территория. Обе сакральны. И больше ничего нет.

Российские "демократия", "оппозиция", "права человека", "правосудие", "независимая пресса", "гражданское общество" и т.д., и т.п., и пр. — все это, — суть "царь-пушки" — для туристов, для национальной гордости, для пущего недоумения при сравнении со свободным миром.

Кроме этих, традиционных уже, блуканий в сравнениях несравнимых явлений, текст оппонента заключает и несколько конкретных положений, требующих конкретной же реакции.

Первое. "Жрецы империи" "/.../ слишком желают блага России и её народам, чтобы радоваться перспективе превращения 1/7 части "земного диска" в большущий Донбасс. Они /.../ ради абстрактных построений увидеть за окном "сирийский пейзаж" не стремятся" (курсив мой, И.Б.). Проблема российского шовинизма как раз в его естественности. Если у россиян и есть лишняя хромосома, то это хромосома шовинизма. Как иначе объяснить пропагандируемую общность блага убийцы и жертвы — России и ЕЁ (sic!) народов? Чем иначе объяснить упрямо перетягиваемую из статьи в статью формулу-страшилку о неминучей гражданской войне в случае, если народы посмеют усомниться в благе московского рабства? В этот раз — Донбасс. Автор не в состоянии заметить, что все конфликты и, в первую очередь — Донбасс, — были спровоцированы Москвой, продолжаются на ее деньги, ее оружием, ее войсками, ее "культурой", и преследуют, в числе прочих, именно эту благую, "либеральную" цель: показать народам России, что с ними будет, решись они на "абстрактные построения". Не знаю, как вас, дорогие читатели, но меня этот эвфемизм поразил откровенной циничностью. Так говорить о первородном праве каждого народа на независимость может лишь заскорузлый московский либерал.

Второе. Оппонент путает грешное с праведным: Власть и ее функцию. Кадеты и октябристы скинули царя (что, исторически, — ложь, но пусть), суть — функцию Власти. Власть, как таковую, как государствообразующую философскую концепцию, они трогать и не собирались. Не могли ее тронуть. Напротив, послали карателей в Украину, после объявления ею даже не независимости, а только лишь автономии в составе России. Они грозили Польше, трясли кулаками в направлении Финляндии, Уральской Республике — всех, кто Власти показал спину. Но делали они это как-то дилетантски, неуверенно, боясь большой крови, поэтому Власти пришлось призвать на помощь более решительных товарищей.

Так Система Власти породила большевиков. Это — третье.

И последнее.

Я всегда спокойна. И совершенно спокойно, не переходя на личности, утверждаю: если "русский", а вернее, московский, либерал-демократ действительно думает о будущем России, действительно интересуется возможными сценариями ее развития, он должен совершить духоборческий подвиг, на который еще не решился никто во всей российской истории: понять, что Россия из Москвы и Россия из Казани — две разные России, а из Нарьян-Мара — три. Из Сыктывкара — четыре и т.д. Поняв это, он поймет, что адекватную модель будущего невозможно составить "сверху", т.е. продолжая вековые традиции презрения к этим, реально существующим, "иным Россиям".

Следующим шагом ему следует подавить великорусского шовиниста в собственной душе и посмотреть на страну глазами одного из народов, веками империей уничтожаемых — иногда физически, и всегда — духовно — лишением языка, запретом культуры, фальсификацией истории. Когда он, либерал-демократ наш, поймет это и увидит все многообразие "Россий", он неизбежно задумается о том, какая цепь лежит в основе конструкции ("системы", "цивилизации" или "социокультурного ареала"). И логика обязательно приведет его к фактору, отличающему Россию от остального мира — российской Власти. Ничем. Никогда. Ни в чем. Не ограниченной.

Ирина Бирна