I Латентность, как и было сказано

"/.../ Instinktbewegungen im Erbgut verankert sind und durch Schlüsselreize ausgelöst werden können, solange eine innere aktionsspezifische Energie vorhanden ist. Die Zweckmäßigkeit dieses Ineinandergreifens von äußerem Auslöser, Handlungsbereitschaft und spezifischer Verhaltensweise habe sich im Prozess der Evolution entwickelt und diene letztlich der Arterhaltung"[1]

Из статьи "Ethologie", Википедия.

Беседа с московским либерал-имперцем рано или поздно заходит в тупик. В какой-то момент реакции его становятся все более инстинктивными, такими, что могут быть объяснены уже не социологией, политологией или общедоступной логикой, а исключительно этологией. Если вам дискуссия служит средством приближения к истине, если вы стремитесь получить ответы на волнующие вас вопросы или надеетесь понять мотивы поведения "русского народа", то у оппонента цель прямо противоположная. Для него дискуссия — это очередная битва за империю, попытка любыми путями защитить ее и оправдать. Потому что с развалом ее уйдет в историю и созданный ею вид "Homo russiens". Другими словами, пока одному из собеседников интересны вопросы, касающиеся возможных моделей эволюции империи, гуманные и мирные пути и способы ее демонтажа, второй далек от всяких теоретических абстрагирований и рассуждений, и думает лишь о выживании. Вполне понятно, что подобные — инстинктивные — реакции протекают незаметно для самого автора, т.е. латентно — определение, отрицание которого Е. Ихловым вызвало нынешнюю дискуссию, и доказательство справедливости которого находим мы буквально в каждом предложении оппонента.

Это природное различие в подходах к темам свободы, равенства, прав человека, гуманизма и т. д. вовсе не означает бессмысленности диалога. С одной стороны, тексты некоторых авторов портала, вашей покорной слуги, взвешенные и аргументированные комментарии к ним многих читателей, — всё вместе демонстрирует либерал-имперцам, какие воспоминания унесли с собой освободившиеся из "братских объятий" Кремля народы, и какое мнение об этих объятиях имеют те, кого Кремль продолжает еще "братски любить". И еще показывают они, что в нынешней России есть и настоящие либералы, которые, пока еще робко, но уже поднимают головы и, пусть со множеством еще оговорок, но готовы признать антигуманную природу "Русской системы". А это — неопровержимое доказательство того, что освобождение народов есть вопрос времени и никакие либерально-имперские теории расовой неполноценности (простите, в оригинале — "архаичности") не удержат народы в их стремлении к свободе. С другой стороны, и читатели, следя за дискуссией, получают достаточно ярко иллюстрированный материал о том, кто им противостоит, что движет либерал-имперцами, чем они оправдывают свое презрение к иным народам.

А посему продолжим наши игры.

"Действительность имеет свое становление. Первоначально она заявляет о себе как возможность, как тенденция в развитии явления, из которого она появляется. Что касается самой возможности, то эта категория отражает объективную закономерность развития явления, способную при определённых условиях сменить статус тенденции на статус действительности. В этом смысле действительность есть реализовавшаяся возможность, а сама возможность есть будущее в настоящем. Это то, чего нет в конкретной качественной определённости, но что может возникнуть и стать действительностью при определённых условиях" (курсив мой, И.Б.).

В комментариях к моей последней статье некоторые читатели дружески попеняли мне на излишнюю серьезность, с какой я разбираю опусы оппонента. Очевидно они правы, и разбирать приведенный выше абзац, призванный, по идее создателя, разъяснить несуразицы предыдущего нагромождения наукоподобных иностранных слов, я не стану. Написать подобное мог человек, либо презирающий интеллектуальный уровень читателей, либо понятия не имеющий о том, что собственно хочет выразить. Вряд ли стоит останавливаться на том, что "возможность" не есть "тенденция", что "возможность" не может быть ни "объективной", ни "закономерностью" развития и уж тем более — "будущим в настоящем", а может быть лишь тем, что есть по определению: вероятностной категорией, одной из трех модальностей, наравне с "действительностью" и "необходимостью". Вот на этом свойстве категории "возможности" мы и остановимся сегодня. И попробуем ответить на два вопроса:

Была ли в "Русской системе" возможность возникновения "русской" нации?

И, если была, то насколько была она вероятна?

II Возможные невозможности и невозможные тенденции

До XV века в Европе существовала одна "система" — крепнувшая разбоем и собиранием земель Московия мало еще чем отличалась от своих западных соседей. Накопившиеся к этому времени противоречия между средневековыми социально-политическими отношениями и культурным, политическим, научным развитием общества, привели к тому, что в Европе начинается процесс образования наций. Вызвано это было прежде всего изменением картины мира европейских народов. С победой протестантизма (первая половина XVI века), католицизм утратил монопольную защитную функцию. Церковь отныне заняла место культурно-философского института, а теология из "науки наук" превратилась в одно из направлений философии.

В это же время, в силу научно-технического развития, защитную функцию теряют крепостные стены и природные преграды: леса, реки, горы и т.д. Для ведения современной войны и начавшихся колониальных завоеваний только что открытых новых материков, стали необходимы большие, профессиональные, хорошо обученные и вооруженные армии и флот. Развитие промышленных технологий, рост городского населения, числа университетов, вытеснение латыни национальными языками сперва из литературы, а потом и из широких научных областей, увеличение слоя интеллигенции, все это — и многое другое — запустило процессы укрупнения народов, концентрации соседних народов вокруг крупных культурно-промышленных центров. Европейский мир становится "меньше", компактнее. Культурные, исторические, этнические разногласия и различия отходят для родственных, соседних народов на второй план. Их — католиков и евангелистов — перед лицом новых вызовов — военных, технических, культурных — должно объединить теперь нечто новое, иное, нечто "надцерковное". Этим "иным" и стала нация. Так возникло национальное государство — добровольное объединение различных этносов, имеющих опыт векового соседства, культурное родство и общность стратегических интересов.

Здесь важно подчеркнуть следующее:

Процесс образования наций изначально шел естественным путем свободного объединения свободных народов.

Всё, что представляет собой современный демократический мир — от Рейкьявика до Претории и от Киева — до Торонто и потом — до Токио, — все это выросло на национальной европейской почве. Отсюда можно сделать и второй вывод:

Современные демократии неразрывно связаны с национальной архитектурой Европы. Демократий вне национальных государств современный мир не знает.

Это означает, что единственной известной нам возможностью возникновения нации на Земле, есть свободная воля свободных народов объединиться ради общих целей и готовых пожертвовать частью национального суверенитета. А единственной возможностью демократического развития государства выступает его национальное единство и согласие.

Доказательством от противного справедливости полученных выводов служат страны мусульманского Востока. Здесь не было Реформации, и монополия церкви на истину в последней инстанции осталась неприкосновенной до наших дней. В силу приведенных выше рассуждений, здесь не возникли возможности для рождения ни наций, ни национальных государств, ни демократий. Объединяющим началом здесь до сих пор выступает религия. Даже там, где благодаря колониальному присутствию Европы, возникла нация, например, в Индонезии, она находится не "над", а "под" религией, т. е. определяющим мотивационным фактором реакций социума остается религиозный.

Как мы сегодня знаем, в точке бифуркации XV века, Московия избрала иной путь развития. Вместо того, чтобы "спровоцировать", "мотивировать" или иным образом инициировать зарождение, а затем поддержать постепенное развитие, "русской нации" из порабощенных к тому времени этносов, населявших княжества Киевской Руси, Москва предпочла естественный для нее путь насилия. Между порабощенными народами она провоцировала вражду и культивировала различия, подогревала тлеющее презрение и ненависть соседей друг к другу. А для надзора создала из коллаборационистов и наемников особую касту надсмотрщиков, одним из мотивационных подарков которым была близость имперскому центру, закрепленная в названии — московиты или москали.

Другими словами, Москва изначально, с первых дней своих, делала все от нее возможное, для того, чтобы в ее пределах объединение порабощенных народов стало невозможным. То есть:

Москва с самого начала уничтожала и искореняла огнем, мечем и "православием" любые возможности для создания нации.

Со временем Московия была назначена очередным правителем "империей", а касте дарован титул "народа". Впоследствии "народ" этот был все той же Москвой назначен в "нациюобразующие", в "центр кристаллизации". Но от всех этих имперских игрищ и забав, названий и переназваний, он не утратил ни природы своей, ни способов или критериев пополнения своих рядов. По природе "русский народ" остается административным порождением, кастой, отдельных членов которой объединяют не культурные, исторические, этнические или любые иные признаки, но лишь карьерные устремления и инстинкт сохранения вида, а постоянно меняющаяся, изощренная система притеснений в социальной, культурной, образовательной, научной и других областях населяющих Россию народов, система искусственного удержания их на нужном уровне "архаики", обеспечивает приток новых "русских".

Правоту сказанного подтверждает, например, тот факт, что "русский народ" не есть объединением какого-то количества народов, но лишь отдельных, индивидуальных, представителей их. Народы же, существуют параллельно "русскому" и совершенно независимо от факта его существования. Они хранят и лелеют свои культурные традиции, языки, обычаи и прочие черты, подчеркнуто дистанцируясь от "русского". И ждут лишь своего часа.

Как ждала Украина почти четыре столетия. Не помогли ни запреты языка, письменности и культуры, ни физическое истребление полчищами московитов, ни устроенный Москвой Голодомор или лагеря. Не поможет и новая война, развязанная на Донбассе...

Но вернемся к нашим баранам. Выше мы видели, что единственной возможностью создания нации на планете Земля, есть свободная воля вступающих в нацию народов. Наличие свободных народов и развитие их воли в направлении объединения — есть тенденция развития будущей нации. Такой воли "Русская система" лишила себя изначально, избрав путь культивирования различий между народами и административно-военного подавления всякого проявления свободы на подконтрольных территориях.

Я, разумеется, не стану утверждать, что подневольный, административный путь создания нации исключен. Я говорю лишь о том, что он истории не известен. Он алогичен и антагонистичен известному нам историческому процессу. Более того, исторический опыт России подтверждает указанную безальтернативность: все попытки создать "русскую нацию" насильно, сверху, обернулись полным провалом. Причем, важно подчеркнуть, независимо от политической системы, которую принимала Власть. Следовательно, можно утверждать:

  1. Создание нации "Русской системы" невозможно.
  2. Категории "Нация" и "Русская система" состоят в непреодолимом экзистенциальном конфликте. Нация, как продукт свободного объединения народов, является гробовщиком царящей в России системы сакральной Власти.
  3. Демократизация "Русской системы" без признания прав наций на самоопределение, обречена на провал. Независимо от того, какой в данный исторический момент видит себя Власть системы.

Таким образом, мы ответили на вопросы, поставленные в начале статьи.

 

[1] "/…/ инстинктивные движения закреплены в наследственности и могут быть спровоцированы посредством ключевых раздражителей до тех пор, пока присутствует специфическая внутренняя энергия. Целесообразность этой взаимозависимости внешних раздражителей, реакций и специфического образа поведения развилась в процессе эволюции и служит в конечном итоге сохранению вида" (нем. пер. и курсив мой, И.Б.)

Ирина Бирна