Международный аэропорт "Куантран" Женевы в своей компактности провинциален, скромно оборудован и неприлично дорог ("Дьюти-фри" не в счет). При всем том транслирует вечность страны гномов, ее сытость с налетом самодовольства и символ благоденствия, въевшегося и в бетон. Я даже там как-то, сидя в жестком кресле, славно придавил медведя.

Между тем та идиллия имеет склонность обрываться у стойки пограничного контроля. Швейцарская граница куда менее дружелюбна, нежели сквозной транзит Евросоюза. Но если с французским дружишь, терпимо. Вот и меня в один из визитов прихватил блондинистый и по-швейцарски хамоватый контроллер. Оказалось, ни бум-бум в пограничном уставе Израиля, одного из активистов международного туризма. Пришлось терпеливо, сама податливость, разъяснять. Заметив раздраженность моей спутницы, повысил голос: "Проблем захотелось?!" Pas de probleme, monsieur, поторопился заверить я, хорошо зная норов этой публики.

Так что, услышав новость о задержании А. Яценюка в "Куантран", ничуть не удивился, отметив: "Неймется этим гномам...". Когда же погрузился в подробности, то о швейцарской приграничной склочности думать перестал.

Оказалось, г-на Яценюка задерживать никто не помышлял, и весь "прихват" измерялся четвертью часа. Он — жертва не столько очередного службиста-карьериста, сколько современных баз данных, в частности полицейских. Тех самых, которые аккуратно "подшивают" на вас любой "компромат", даже если половина вашего подъезда заселена шизофрениками и патологическими кляузниками.

Никакого распоряжения о задержании А. Яценюка Интерполом издано не было, более того, Россию официально уведомили об отказе в аресте, что, разумеется, бывшему премьеру было известно. Чего он не знал — это того, что с его примороженным кейсом Швейцарию лучше объезжать стороной. Ведь еще десятилетие назад любой частный персонаж с графой "Место рождения: СССР" на швейцарской границе подвергался допросу, а то и беспардонному обыску. Слава богу, те приснопамятные времена позади, как и практически обезлюдели швейцарские пограничные пункты.

Но при этом продолжает буйно цвести дивный инфантилизм политических институтов Запада, все еще воспринимающего путинскую Россию в качестве партнера, пусть оступившегося.

Кто-то ответит мне: как страна Басманного правосудия может сохранять членство в Интерполе? Коим образом вотчина правового произвола и беспримерной коррупции стыкуется с западными юридическими механизмами? Это даже не театр абсурда, а полная профанация здравого смысла. Более того, последние месяцы стали свидетелями многих исполнительных производств по аресту и конфискации собственности, якобы похищенной в России, сколько бы уместными подобные иски порой ни были.

Чем больше автор наблюдает за эволюцией путинизма, чем сильнее укореняется ощущение: главная угроза от РФ не геополитическая, а ментальная — по методичному выскабливанию элементов разума и рассудка. До полной и окончательной победы абсурдократии.

Безумие российской правовой системы не может становиться предметом рассмотрения тех или иных юридических процедур — должно устраняться в корне, а точнее, отторгаться в некий карантин. Если Интерпол на полном серьезе (с соблюдением всех процедур) рассматривал дело А. Яценюка, якобы некогда чеченского боевика, но, по факту, тяжелее бумажника ничего в руках не державшего, то цивилизация поощряет троллинг в качестве легитимного инструмента правосудия.

Хаим Калин